Книга Шпионское грузило, страница 58 – Лен Дейтон

— Дай-ка закурить, Сильви.

Предложив ему сигарету, Бернстайн щелкнул зажигалкой. Он заметил, что у Брета подрагивают руки, но, похоже, взяв сигарету, он успокоился.

— Что вы думаете о постоянной работе? — спросил Брет.

— С вашими людьми?

— Я не исключаю такой возможности.

— Вплоть до того, что будете платить мне из своего кармана?

— Неужто я это сделаю? — спокойно спросил Брет.

— Вы никогда не просили у меня расписок.

— Итак, что вы скажете?

— Я не удовлетворяю английским требованиям.

— Еще как удовлетворяете.

— Истина в том, Брет, что я не стал бы доверять британцам, возьмись они контролировать меня.

— То есть как контролировать?

— Допустим, я попаду в беду. Я янки. Окажись я в тупике, они скормят меня акулам. — Он решительно растер окурок.

— Почему вы так считаете? — осведомился Брет.

— Я понимаю, что позволяю себе слишком много, Брет, но, по-моему, вы сошли с ума, доверившись им. Если им придется выбирать между вами и одним из своих, какое, по вашему мнению, они примут решение?

— Ну что ж, дайте мне знать, если передумаете, Сильви?

— Я не передумаю, Брет.

— Я и не знал, что вы настолько недолюбливаете британцев, Сильви. Почему же вы живете здесь?

— Не могу сказать, что недолюбливаю их; я сказал, что не доверяю им. По сути, в Лондоне можно прекрасно жить. Но мне не нравится их самоуверенность, их полное пренебрежение чувствами и достоинством другого человека. И знаете что, Брет, — нет ни одного англичанина, который когда-либо не похвастал бы, что где-то украл что-то: в школе, в армии, в колледже или на вечеринке. Все они рано или поздно крадут что-то, а потом рассказывают о своих подвигах, словно это самая большая шутка, которую они отмочили в жизни.

Брет встал. Бернстайн порой богохульствует, подумал он.

— Я оставляю пока у себя все материалы. И перечитаю их.

— Как скажете, Брет.

Брет вынул бумажник и извлек из него двадцать пятидесятифунтовых бумажек. Бернстайн написал «тысяча фунтов стерлингов», не добавляя ни даты, ни подписи, ни даже слова «получено»: дела у них шли именно таким образом.

Брет обратил внимание на свежую царапину на носке туфли и провел по ней пальцем, как бы надеясь, что его прикосновение заставить кожу затянуться. Вздохнув, он выпрямился, надел пальто и шляпу и снова начал думать о Фионе Сэмсон. Он должен встретиться с ней лицом к лицу, и выбора у него нет. Но только не сегодня и даже не завтра. Пусть лучше она отправится в Берлин.

— Это тип… Прайс-Хьюдж, — уже стоя в дверях, с предельной небрежностью сказал Брет. — Что вы о нем думаете, Сильви?

Бернстайн не знал, что именно Брет хочет от него услышать.

— Он очень стар, — наконец сказал он.

Брет кивнул.

Западный Берлин. Сентябрь 1978 года

Краски дня были желтоватыми и поблекшими, как старая газета, и в воздухе стоял пряный запах отцветающих лип. Улицы Берлина заполняли туристы, двигавшиеся группами, с картами, кинокамерами и тяжелыми рюкзаками; шли они уже неторопливо, поскольку за спиной остался суетливый день. Лето переходило в осень, но по-прежнему тут было полно приезжих с Запада, многие из которых составляли когорту любящих родителей, прибывших в отпуск навестить своих сыновей, отбывающих воинскую повинность.

Закончив дневные дела, Фиона с облегчением вздохнула, вернувшись в их новый «дом». На столике в холле лежал букет цветов, так и оставшийся в целлофановой обертке. Это было типично для Бернарда, не утруждавшего себя поисками вазы с водой, но она не притронулась к цветам. Сняв пальто и шляпу, она проверила, нет ли свежей почты за решеткой почтового ящика или на столике в прихожей, после чего внимательно посмотрела на себя в зеркало, дабы убедиться, что ее косметика не пострадала. Пальцами она распушила волосы, которые несколько примялись под шляпкой, затем перевела дыхание и изобразила на лице веселую улыбку, прежде чем двинуться в гостиную их арендованной квартиры.