Книга Книга Фейшеса, страница 61 – Жауме Кабре

Солнце не щадило немногих смельчаков, рискнувших пересечь площадь перед мануфактурой, склоняя их к липкой, пропитанной летним потом земле. Однако Энрику было не до них.

Вернувшись домой, он позвал Монсеррат и велел ей раздеться прямо перед ним, в столовой. «Но сеньор Турмеда, здесь, сейчас, средь бела дня?» А он: «Заткнись, шлюха, не мели чушь, у меня нервы на пределе». Когда сеньор Турмеда ее оскорблял, она чувствовала себя лучше; приоткрыв рот, шептала, как молитву: шлюха, шлюха. И смеялась, раздеваясь, и, когда сеньор Турмеда разодрал на ней какую-то тряпку, она в ответ оторвала пуговицу с его брюк, повторяя, шлюха, шлюха, сейчас я покажу вам шлюху, сеньор Турмеда, ощупывая его пах. И они тут же покатились по полу, и так Энрик почти забыл дядин крик, не желая знать, что в сердце Монсеррат зреет обида. С каждым днем она оказывалась во все более уязвимом положении, завися от прихотей хозяина и не в силах ему противиться, и это ее ранило, потому что эта яростная борьба была для нее и наслаждением. Она начала его кусать, и ему это нравилось. Но это было не то, о чем она всегда мечтала, нет. И виноват был хозяин, злобные укусы и стоны удовольствия.

Отобедав, Энрик Турмеда бросил пару слов Солеру и сел в берлину. Откинулся на спинку заднего сиденья, все еще хранившего след пули, и задумался под мерное покачивание экипажа. Главное – сохранять хладнокровие, не торопиться. Ему до смерти хотелось выложить компрометирующие бумаги на середину стола, но, хоть и с трудом, он сдержался, чтобы в нужный момент показать сразу все козыри, все до единого. Ему пришло в голову объединиться с тетушкой Мерсе, рассказать ей о грязных делишках ее брата, чтобы лишить дядюшку последней возможности защитить себя. Однако он не решался. Вдобавок, судя по всему, в последнее время отношения между братом и сестрой разладились, да и разве можно доверять женщине? Она все испортит, а он слишком долго, с таким терпением собирал улики и расставлял ловушки, чтобы какая-то болтливая дама расстроила его планы. Тинетта, если бы ты была со мной…

Карета выехала за пределы города и к полудню остановилась перед школой кармелиток. Беседа с матушкой Офелией оказалась не такой короткой, как он ожидал. Монахиня живо интересовалась бедами, обрушившимися на город в эти дни, заверила, что немногие оставшиеся девочки окружены заботой, и с полным пониманием отнеслась к словам сеньора Турмеды, что, хотя беспорядки вроде бы утихли, дел невпроворот и проблем еще хватает. Для примера он рассказал о покушении, и матушка Офелия ахнула: «Какой ужас! Дикари! Вам теперь не страшно?» Он подкрутил кончик уса, скорчил гримасу, чтобы показать, что это не важно, и перешел к делу: если матушка Офелия не против, Аделе придется остаться в пансионе еще на пять-шесть дней. К сожалению, этим летом отпуска не будет, ведь он не может оставить фабрику без присмотра, потому что, по правде сказать, матушка Офелия, все проблемы приходится решать мне, работаю за семерых, матушка Офелия. Но он ищет способ отправить девочку к родственникам, чтобы она там развеялась. Матушка Офелия только повторяла, конечно-конечно, сеньор Турмеда, и подумайте, Адела не останется одна, ведь еще четыре девочки в таком же положении, и не беспокойтесь, мы устраиваем для них игры и развлечения, как будто каникулы, только в школе, знаете, девочкам здесь очень хорошо. И тут монахиня сообщила ему то самое.