Онлайн книга «Книга Фейшеса»
|
* * * Сеньор Турмеда на несколько минут замолчал, глядя в пустоту отсутствующим взглядом, словно никого перед ним не было. Матушка Офелия уважительно молчала, решив ждать столько, сколько потребуется. Несомненно, столь непредвиденное обстоятельство необходимо было всесторонне обдумать. Однако, как и все неожиданное, не предусмотренное заранее, оно его раздражало и на миг выбило из колеи. Они немного поговорили на эту тему, не особенно вдаваясь в подробности, и договорились вернуться к ней позже, более основательно, когда он разберется с делами, которые сейчас – поймите меня – не позволяют как следует сосредоточиться на других вопросах. Решили, что он будет вести себя так, будто ничего не знает, и матушке Офелии пришло в голову, что было бы неплохо – если он позволит отнять у него еще несколько минут – повидаться с дочерью, поздороваться, правда, сеньор Турмеда? Он, застигнутый врасплох, растерялся, промямлил: да-да, и пусть приведет подружек, я ведь новую карету обкатываю, знаете, – им, может, будет любопытно прокатиться. Остаться наедине с дочерью он был не в силах. Поездка была короткой, туда и обратно, от школы до Птичьего источника, и все это время три девочки без умолку щебетали, восхищаясь его берлиной. Энрик слышал, как одна из них, София, то и дело твердила: «Ого, Адела, вот это тебе повезло, а?» Адела же, напротив, словно старалась не выказывать восторга и все смотрела в окно, пока София не указала на дырку от пули в спинке сиденья и не спросила: «Сеньор Турмеда, что это за дыра?» А он ответил: «Глядите, девочки, какой высокий тополь!» * * * «Вот и влипли», – думал Энрик Турмеда, переступая порог своего дома под вечер, когда небо еще было светлым. В голове у него творился полный сумбур. — Добрый вечер. — С фабрики принесли записку, она на столике. – Голос Монсеррат звучал сухо. Она ненавидела этого человека и в то же время тянулась к нему. По ночам она могла взъерошить ему волосы, ударить его, держать его в своих руках – его, важного господина, импозантного молодого мужчину, она, за кого никто не дал бы и трех грошей, держала за самое сокровенное, и он стонал, еще, еще. Они были нужны друг другу. Но ей приходилось терпеть его отлучки и то равнодушие, с которым он обходился с ней с утра до вечера, будто рядом были посторонние. — Спасибо. Не пора ли ужинать? «Что им опять надо с фабрики?» — Сейчас подам. Солер останется к ужину? — Не знаю. Пожалуй, да. Спроси у него. Сеньор Турмеда направился в гостиную: перед ужином хотелось немного отдохнуть. Привести в порядок мысли. «Ох, записка!» Он машинально взял письмо со столика и рассеянно прочел. «Пусть сами разбираются. Пусть Суккарратс решает, не маленький. А я устал». Обычное дело, вопрос о компенсации пострадавшему, ничего срочного, но с ним тянули уже несколько недель, потому что никто не брал на себя ответственность. «Завтра займусь». — Ужин на столе, – заглянула в гостиную Монсеррат. — Отлично. Сеньор Турмеда пошел мыть руки к умывальнику, заодно расстегнул воротник и плеснул воды на лицо. Больше всего его терзало унижение, перенесенное на глазах у всех. Пустяк, конечно. Но все равно неприятно, когда на тебя орут. «Скоро я его заставлю проглотить этот свой крик, слово за словом». Вытирая лицо, он разглядывал в зеркале следы усталости. «Неужели старею?» |