Онлайн книга «Книга Фейшеса»
|
Каньямерес внутренне ликовал: наконец-то он может давать указания, почти приказы, своему начальству. Епископ сокрушался, что рядом нет патера Рубинатса, который бы все записал, не упустив ни слова. Каньямерес с воодушевлением полез в юридические дебри, епископ ничего не понял, и, разумеется, оба остались довольны. Каньямерес пообещал устроить суд так, чтобы все прошло безупречно. Тихая беседа при слабом свете керосиновой лампы, затянувшаяся на добрый час, была единственным живым огоньком в епископском дворце, зажатом среди сырых переулков славного города Фейшеса. * * * Владыка Маурисий, двухсотый епископ Фейшесской епархии и двадцать второй со времен реставрации после нашествия французов, спал плохо, урывками. Его терзала мысль о назойливом итальянце из нунциатуры, который невесть зачем здесь торчал. Изжога мучила его, ведь неприятности всегда приходят не вовремя. А виной всему был дерзкий монах, в недобрый час взбаламутивший обитель кающихся грешниц своими безобразными речами и поступками, недостойными сана. Вопреки всем усилиям держать дело в тайне, епископ знал – ему донесли, – что верные прихожане Фейшеса уже перешептываются. Маурисий ворочался в широкой кровати, резное изголовье которой повторяло епископский герб: крест, посох и колокол на золотом фоне. Его бесило, что честные труды ради высокого поста могут пойти прахом из-за безрассудства какого-то строптивого монаха. Он ненавидел этого монаха всей душой, хоть даже в глаза не видел: все, что вставало на пути карьерного роста, было Маурисию противно. Родом из бедной семьи с равнины Плана-де-Вик, Маурисий был отправлен в семинарию в Вике[52], где столкнулся с несносным патером Синто[53] – блестящим собеседником, вечно правым, невыносимо самодовольным. Но тогда час скромного семинариста еще не пробил. Заучивая Кодекс канонического права – теперь, став епископом, он его напрочь забыл, – юноша погружался в церковную историю, грезя о великих судьбах и лелея тайную цель: кардинальскую мантию. А там кто знает. Итак, все было впереди. По окончании семинарии наш мечтатель дивился, как люди восхищаются стишками патера Синто, и равнодушно пожимал плечами. Его посылали викарием в захолустные деревни Планы, где время текло мучительно медленно. Но он не отчаивался. Пять лет вечерних молитв и соборования больных, живших слишком далеко для священника, убедили его: если не действовать решительно, к пятидесяти годам так и останешься настоятелем в глухом приходе. Он взялся за дело. Несколько визитов напомнили ректору семинарии о его организаторском таланте, и Маурисий стал префектом по учебной части. За три насыщенных года ему удалось завести массу нужных знакомств – семинария была не только способом выдвинуться, но и перекрестком путей. Затем его назначили личным секретарем епископа, и на этом месте он постиг науку выживания. Завистники твердили, что мечты о папском престоле – детские грезы. Но юноша верил: его чутье, умение вовремя ухватиться за крепкую ветвь, поможет служить Церкви. Два года в Риме, три в Сольсонской епархии, снова в тени епископа, и тщательно выстроенная переписка с архиепископом Таррагоны, которому он преподнес в подарок «Атлантиду» с посвящением от патера Синто, умершего в одиночестве, сделали свое дело. Его имя зазвучало там, где нужно. Когда монсеньор Грегорио де ла Кава-и-де-лас-Эрас скоропостижно умер от плеврита, Маурисий возглавил список кандидатов на епископский престол Фейшеса – синий крест, посох и колокол на золотом фоне. |