Онлайн книга «Книга Фейшеса»
|
* * * Сестра Маргарида не участвовала в жизни общины с того дня, как перестала звонить в колокол. С тех пор старушка уединилась в своей келье и выходила только к воскресной мессе. Не хворь одолевала ее, но тяжесть долгих лет распределилась в памяти настолько неравномерно, что сестрам иногда казалось, что она не в своем уме. Приняв бразды правления, преподобная Доротея продолжала действовать в отношении престарелой затворницы точно так же, как и ее предшественница. Маргарида была последней, кто знал легендарную основательницу, аббатису Мартину Первую. Вступив в обитель через три года после ее создания, юная голубоглазая девушка с чистым голосом с первого дня взяла на себя самую скромную работу. Ум постулантки был прост, и за все годы достаточно долгого испытательного срока она так и не смогла связать двух слов по-латыни. И все же, когда сестра Кристина металась в лихорадке, именно ей удалось умерить жар; а также унять кровотечения матушки Эулалии, которая впоследствии стала настоятельницей, а в те годы вела монастырское хозяйство и расхворалась от тяжких трудов. Она никогда не стремилась играть в обители решающую роль и с радостью готовила на кухне, работала в огороде и мыла и чистила все то, чему прочие сестры не уделяли внимания. В пору недолгого, но бурного правления матушки Изабеллы, отмеченного войнами, слухами о необычайных происшествиях у входа в Адовы Врата и гибелью путников близ обители, Маргариде доверили звонить в треснувший колокол, отмеряя часы сестрам. Она пережила пятерых аббатис, тринадцать кухарок, восемнадцать духовников и сотню сестер, которые рождались в монастыре для новой жизни и уходили в вечность под звон ее колокола. И лишь после смерти Мартины Второй попросила поручить другой сестре бить в колокол, за сорок девять лет поизносившийся от ее непрерывных трудов. Преподобная Доротея, не прося объяснений, согласилась: уже за неделю до этого Маргариде исполнилось сто лет. Затворница не забывала о лечебных свойствах душистой руты и толченой лаванды, и злые языки болтали, будто она пьет никому не известные зелья, чтобы не горбилась спина и не тускнели голубые, как небо, глаза. Сестра Маргарида беспрекословно исполняла все, что ей поручали, но не могла стереть с губ еле заметную улыбку, будто весь день грезила о неведомом. Матушка Изабелла умерла от лихорадки, не позволив Маргариде ее исцелить, ибо для излечения та самолично должна была отправиться за травами, растущими в двух часах пути от обители Ла-Рапита, а монахиня-затворница ни при каких обстоятельствах не может покинуть обитель, в которой погребена для мира, колыбель новой жизни. Непреклонность аббатисы Маргариду опечалила, но пришлось развести руками и смириться. Она оказалась дальновидна и присоединилась к сестрам, которые отдали голос за мать Мартину: та была гораздо ее моложе, но отличалась недюжинным умом и энергией и обладала каким-то неуловимым качеством, присущим одним только святым и Маргариде заметным. Так и произошло: матери Мартине предстояло стать краеугольным камнем монастыря и его истории. Целительница, которой было уже далеко за сорок, разглядела святую в юной монахине. До смерти святой аббатисы она оставалась ей беззаветно предана и втайне от всей общины стала ее самой верной советчицей: следуя наставлениям сестры Маргариды, преподобная положила начало составлению «Книги обычаев». Под ее же руководством были установлены основы взаимодействия между настоятельницей и духовником, а также налажена работа в огороде, сделавшая полуголодное существование более сносным. Именно Маргарида подсказала, что в совете самоуправления, в который сама она не входила, должно быть нечетное число голосов, и убедила, что власяница без острых шипов вполне годится для умерщвления плоти и уменьшает вероятность заражения. Мать Мартина позаботилась о том, чтобы ее дочери держали тело и жилище в чистоте. Она включила в «Книгу обычаев» главы об устройстве общежития, где говорилось об омовениях в критические дни месяца, о мытье рук перед едой, об уходе за ногтями на руках и на ногах, о стирке нижнего белья и ряс, о чистке тюфяков, которые другие аббатисы, воодушевленные духовными свершениями, самым жалким образом запустили так, что весь монастырь пропах гнилью. Разумеется, за начинаниями такого рода стояла сестра Маргарида. И все же никто и никогда не смог бы догадаться, что душой преобразований Ла-Рапиты была престарелая монахиня, которая успела поработать привратницей, кухаркой, садовницей, посудомойкой, уборщицей и прачкой, пока перед ее когда-то голубыми, а теперь почти прозрачными белесыми глазами летели годы, понемногу их обесцвечивая. Никому и в голову не приходило, что лучшим архивариусом монастыря была древняя старушка с загадочной улыбкой: она и по складам-то читала с трудом. А между тем ей был отлично знаком каждый камень, каждый курьезный случай из истории обители со времен ее создания. |