Книга 1994. Русский роман ужасов, страница 64 – Алекс Лоренц

Через три кабинета крыло расширялось. Артему в глаза ударил яркий солнечный свет из трех огромных окон.

Сортир! Надо спрятаться в сортире! Пофигу, что женский. Тут уж не до приличий.

Он скользнул в дамскую комнату, где остро пахло хлоркой и все было вылизано до блеска.

В кабинку!

Артем юркнул за хлипкую дверцу. Петли предательски застонали.

Где шпингалет?!

Артем перебежал в другую кабинку. Там шпингалет был на месте. Артемка щелкнул задвижкой, запрыгнул ногами на унитаз и принял положение птицы на жердочке.

Две припозднившиеся училки (не сидится же им дома, курицам!) уже обнаружили бардак в лаборантской и бурно обсуждали увиденное. Сейчас они подымут вой на всю школу, вызовут директора из летнего запоя, начнут выяснять, вынюхивать. По главной лестнице уже не спустишься, иначе будешь первым, на кого падет подозрение. И единственным.

Можно, конечно, скрываться в толчке до завтрашнего утра, а потом с важным видом покинуть здание, словно заходил на минутку. Но тогда домой лучше не возвращаться вообще никогда: мамка с папкой по стенке размажут.

Училки отправились дергать двери кабинетов и скоро дошли до Артемкиного убежища.

А у злоумышленника между тем начали затекать ноги.

Он понял, что совершил непростительную глупость: тетки-то поймут, что неспроста дверца кабинки заперта изнутри!

— Ку-ку! – произнесла похожая на богомола математичка Ирина Ростиславовна, открыв дверь туалета.

— Я сразу так и подумала, что наш клиент тут, – похвалилась другая. Это была физручка, Инна Валерьевна. Двадцать три года. Спортивная, подтянутая, с потрясающей фигурой, смазливым фейсом и волосами в конском хвосте. Как модель из рекламы. Или из порно.

У Артема пересохло в горле.

Они открыли дверь соседней кабинки.

Теперь, Артемка, твоя очередь, маленький ты сукин сын.

— Я ж говорила. – Инна дернула за ручку.

У Артема поплыло в глазах. Теперь его не только поймали с поличным на воровстве биологических экспонатов из школы, но и застукали прячущимся в женском толчке.

Какой позор…

Он не чувствовал ног. Такое ощущение бывает, когда отлежишь конечность. Не чувствуешь ее, не чувствуешь, а потом, когда она освобождается, в нее словно вонзаются тысячи иголок.

— Открывай, – властный голос математички.

Стук в дверь кулаком.

Лицо Артема искривилось в бесконечной муке.

— Открывай давай! – прикрикнула физручка Инна.

Не реагируй. Просто не реагируй. Терпи. Вдруг пронесет.

Он почувствовал, как его затекшее тело кренится вбок. Плечо уперлось в стенку кабинки как раз в тот момент, когда математичка отошла к противоположной стене, чтобы посмотреть на ноги прячущегося. Своими каблучищами она заглушила предательский звук, который должен был выдать Артема с потрохами.

— Слушай, а там и вправду никого нет.

— Да ладно тебе.

Инна Валерьевна тоже сделала два шага от кабинки. Послышался мягкий шорох одежды, когда она наклонилась, чтобы удостовериться.

— И что это? – недоумевала она.

— Наверное, на ремонт закрыли.

— Изнутри?

— А как ее еще закроешь? Встать на стул у двери, протянуть руку внутрь к шпингалету – и все дела.

— И то верно.

— Сбежал наш засранец.

Ага, задал стрекача. Только пятки через три квартала сверкают.

— Ладно, пойдем домой, – сдалась Ирина Ростиславовна.

— Подожди меня внизу, – ответила Инна Валерьевна. – Через минуту буду.