Книга Свадьба, страница 13 – Алекс Лоренц

— Болеешь?

Та улыбнулась, мотнула головой.

— Не уважаешь?

Посмеялись. Дядь Володя убрал лишний стаканчик, три оставшихся ловко рассредоточил между пальцами одной руки, другой свинтил пробку. Наплескал, раздал.

— За деревню. Не чокаясь!

Выпили.

— Как называлась-то? – спросил Костя, занюхав рукавом пиджака.

— Репчук, – ответил дядь Володя.

— Как? Репчук?

— Да-да, Репчук.

— Откуда такое название?

— Неизвестно. Может, по фамилии основателя. Деревня небольшенькая – дворов двадцать. А на отшибе ведьма жила, бабка. Ну… как бабка… лет тридцать пять, не больше. А то и меньше. Харя чернющая-причернющая! Страшно взглянуть. Люди порой шарахались от той черноты, да от глаз выпученных, да от волос всклоченных, да от костлявости её страшной. Идёт, бывало, по деревне – коровы не мычат, собаки не лают, куры не кудахчут, козы не блеют! Злющая-презлющая. Никто её не любил, сторонились. Ежели и заговаривали с ней, то по самой крайней необходимости. Правда, иные граждане, не шибко достойные, к ней за всякими услугами обращались – приворот сделать, отворот, сглаз навести, порчу. Подарки подносили… Но рассказ не о том. Как-то раз застали её, как она у коровы кровь высасывала. Ночью, значит, пробралась в хлев к одной семье – на бурёнку верхом вспрыгнула, как всё равно обезьяна, да и присосалась. А корова стоит себе – будто бы уснула. Не ревёт, не мычит, не сопротивляется, глазья закатила. Кошка в хлеву ночевала – взялась орать, глядя на такое дело. А хозяева чутко спали. Мужик примчался – глядь: ведьма корову высасывает! Она от коровьей шеи оторвалась, как зыркнет на него – глазища красные, клыки торчат – как иглы швейные. Пасть окровавленную разинула, зашипела, прыг – и нету. Где-то под потолком затопотала, лапами цоп-цоп-цоп-цоп-цоп – шустро-шустро. Перекрестился мужик трижды, в хате закрылся, до утра так и не уснул – куда там спать после такого. Селянам-то некоторым рассказал днём по секрету, но против ведьмы предпринимать никто ничего не стал – опасались. Позвали батюшку, тот в хлеву стены святой водой окропил, молитву прочитал. Корова долго мучилась, ревела – смотреть страшно, а вскорости издохла. С тех пор ведьма, когда мужика того на деревне встречала – прищуривалась эдак с усмешечкой. А потом у него ребёнок младший пропал. Пошёл поиграть с детворой – да как в воду канул. Искали-искали – никаких следов. Родители горем убиты; знают точно, что мальчик не жилец, а даже трупика нету, чтоб схоронить. Вроде как и мёртвый, а получается, что и не совсем, не до конца. Прошло с месяц или два. Шли мужик тот с женою через луг – тут, недалече, за холмом. Глядь – вдалеке посреди травы мальчонка стоит. Ну, родители – они на то и родители, чтоб своё дитятко даже на расстоянии признать. Телосложение, волосы, одёжка – всё его. Ринулись, стали кричать, звать – а он не шелохнётся, с места не двинется. Приблизились – сумели разглядеть черты и убедились уже точно: перед ними ихний ребёнок, а не чужой мальчишка. Только вот личико детское недоброе – ой, недоброе-е-е-е-е-е… Глядит исподлобья, с ухмылкой. Глаза хитрые-хитрые. Мамка с папкой уж близко, а он в траву – нырь! Трава не то чтоб высокая – по колено, а то и пониже. Подбежали – мальчонка словно испарился. Вот так, по щелчку! – Рассказчик звонко щёлкнул пальцами. – Мечутся-мечутся – никаких зацепок. Тут вдруг смех детский озорной поодаль. Озираются – возле перелеска тот же мальчуган. Они к нему – зовут, причитают. А он ручку-то подымает, а на ней когти вот такенные, с целый мой палец! Чёрные, острые. Он одним когтем чи-и-и-и-к – по горлышку себе водит. А потом подманивает родителей пальчиком.