Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 104 – Softcoral

Перед глазами пронеслись лица всех, кого я успел повстречать на Подводной станции. Мы пересеклись при чудовищных обстоятельствах, но что, если бы все было иначе? Что, если бы мы встретились в каком-нибудь обычном месте? Какими бы они были? Как бы ко мне отнеслись?

— А каким ты запомнишь меня, Чжэхи?

— Кто ж знает. – Он внимательно посмотрел на меня и, помолчав, добавил: – Знаешь, я ведь хотел стать для тебя особенным, спаситель. Оставить в твоей памяти такой яркий след, чтобы ты меня никогда не забыл. Даже всерьез подумывал о том, чтобы поджечь барокамеру, в которой ты лежишь, чтобы ты на собственной шкуре прочувствовал, что значит сгореть заживо. Чтобы заставить понять меня.

Что?

Я в ужасе уставился на Чжэхи, но он только усмехнулся.

— Но ты бы меня возненавидел. Потом и близко ко мне не подошел бы. Да и мне, если честно, не очень хочется тебя поджигать.

Я с кислой миной посмотрел на Чжэхи:

— Если я переживу что-то настолько мучительное, то в следующей петле буду обходить тебя по дуге.

Все эти предупреждения висят на стенах не просто так – если в барокамере вспыхнет огонь, тушить будет нечего. Меня просто зажарит заживо. Захочу ли я после такого встречаться с Чжэхи? Да ни в жизнь.

Чжэхи посмотрел на барокамеру, в которой лежал я, потом перевел взгляд на другую – метрах в четырех. Там находился Син Хэрян: глаза закрыты, то ли спит, то ли притворяется.

— Вот потому я и подумал, – тихо прошептал Чжэхи, будто делясь чем-то очень личным, – а не поджарить ли вместо тебя нашего командира.

Секунды три я моргал, а потом до меня дошел смысл сказанного.

Чжэхи продолжал смотреть на соседнюю камеру и улыбаться, отчего у меня по спине пробежал холодок. Нет-нет-нет!

— Пожалуйста, Чжэхи, сдерживай свои порывы! Хотя бы сегодня побудь лучшей версией себя, ладно?

Интересно, что вообще сделал Син Хэрян, чтобы заслужить такое?

— Раз ты просишь, то я стану настоящим пай-мальчиком, спаситель. Буду сидеть тише воды ниже травы. Скукотища смертная, но что поделаешь. В жизни бывают и такие дни. Но если когда-нибудь потом ты встретишь другую версию меня – более резкую, более нетерпеливую – и если та версия решит поджечь тебя или кого-нибудь рядом, пожалуйста, постарайся понять. Возможность собственноручно ранить или убить своего спасителя настолько соблазнительна, что от одной мысли руки начинают трястись.

Каждый раз, когда Чжэхи открывал рот, у меня внутри все обрывалось. Если бы можно было открыть дверь барокамеры и убежать, я бы уже выскочил наружу. До конца сеанса оставалось шестьдесят минут, и внезапно это время показалось мне чудовищно долгим.

Я с легкостью мог представить, как сейчас у него в голове что-то перемкнет и он со словами «А вот и другая версия Чжэхи» подойдет ко мне с газовой горелкой. Я даже глаза закрыть боялся, не говоря уж о том, чтобы дотянуться до пепла в кармане или просто расслабиться.

— Не понимаю, что в этом соблазнительного, – наконец выдавил я. – Обычно с людьми, которые имеют для тебя значение, стараешься быть лучшей версией себя, а в нашем мире это уже непросто. Почему же ты упорно стараешься быть плохим?

Если уж называешь кого-то спасителем, разве не стоит… ну, относиться к нему нормально? И если хочешь оставить в чьей-то памяти яркий след, то сделай для него что-то хорошее. Заладил: «Спаситель, спаситель», а сам мечтаешь меня убить. Почему? Почему хочешь причинить мне боль? Это выходит за пределы моего понимания.