Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 106 – Softcoral

Чжэхи сделал глоток кофе, облизал пересохшие губы и спросил:

— Ты помнишь корейскую сказку про брата и сестру, которые стали солнцем и луной?

— Смутно.

Это все потому, что я на Подводной станции. Вот вернусь домой и сразу вспомню.

Чжэхи начал рассказывать. В его изложении сказка звучала следующим образом: злобный тигр съел женщину, которая несла на голове корзинку с ттоком^[11], потом надел ее одежду и направился в дом, где двое детей ждали возвращения матери… Где-то здесь сюжет начал всплывать в памяти, но я не перебивал, просто слушал, пока Чжэхи не закончил рассказ.

Спасаясь от тигра, брат с сестрой забрались на дерево и в слезах обратились к небу: «Господи, если хочешь спасти нас, спусти крепкую веревку, а если хочешь нашей смерти – гнилую».

С неба спустилась веревка; дети ухватились за нее, поднялись на небо и спаслись. Тигр повторил ту же просьбу, но ему спустили гнилую веревку, он сорвался вниз и обагрил своей кровью сорговое поле.

На этом месте Чжэхи, улыбаясь, закончил рассказ. Глядя на его сияющее лицо, я тихонько захлопал в своем стеклянном гробу. Пусть уж лучше рассказывает мне сказки, чем играет в викторину с вопросами вроде: «Какую барокамеру лучше поджечь, чтобы произвести на спасителя неизгладимое впечатление? Дзынь-дзынь-дзынь, время вышло! Какой ответ правильный?» Сказки – отличная альтернатива.

Брат с сестрой были спасены… но превратились в солнце и луну. Можно ли считать это настоящим спасением? А как же мать, которую сожрал тигр? А залитое кровью сорговое поле?

Читая эту сказку в детстве, я вынес для себя только то, что тигр – это аллегорический образ разбойника времен государства Чосон и что входную дверь надо запирать как следует. А вот сейчас, повзрослев, я воспринимал эту сказку несколько иначе.

— Даже если ты – гнилая веревка и каждый, кто за тебя схватится, упадет и разобьется, все равно найдутся те, кто выстроится перед тобой в очередь.

Я никогда раньше не думал об этой сказке как о чем-то настолько мрачном.

— А если я выйду в сад и закричу: «С Церковью Бесконечности вы в прошлое не вернетесь! Потерянное не вернуть! Никакого спасения нет, все обман! Бегите отсюда, пока можете». Думаешь, они и тогда мне не поверят?

— Мм. Думаю, нет. Но если попробуешь, я обязательно приду посмотреть, – сказал Чжэхи таким тоном, будто говорил не обо мне, а о каком-то реалити-шоу, где он – исключительно зритель.

У меня внутри все перевернулось.

В следующую секунду раздался глухой удар – Син Хэрян стукнул кулаком по стеклу своей барокамеры. Мы с Чжэхи одновременно повернулись к нему, и он, не говоря ни слова, показал пальцем куда-то вперед. То ли велел Чжэхи держать вход под наблюдением, то ли давал понять: кто-то приближается.

Чжэхи без колебаний поднялся и исчез из моего поля зрения. Я снова глянул на Син Хэряна – теперь его глаза были открыты, он смотрел вперед. Лежал неподвижно, но весь был напряжен. Я и сам почувствовал, как внутри все сжалось. Кто это мог быть? Сектанты?

До конца моего сеанса оставалось еще двадцать пять минут. Выйти я не мог. Все, что оставалось, – это дышать кислородом и ждать.

И тут в помещение ввалилась Рико. Лицо, плечо, рука – все было в крови. Она шла как пьяная, пошатываясь и почти зигзагами. Добрела до стула, на котором до этого сидел Чжэхи, но, в отличие от Чжэхи, села ко мне спиной. Теперь я видел только ее затылок. Откуда на ней столько крови? Она ранена? И где Мэйчжи?