Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 122 – Softcoral

— Правда?

— Линкольн был просто одержим чистотой. Руки мыл по двадцать раз на дню, волосы сбривал, маску и перчатки носил всегда. И когда готовил, вообще не разговаривал, чтобы, не дай бог, слюна в еду не попала. В других кафе, где я работала, многие после туалета даже руки не мыли – прямиком на кухню. Меня чуть не тошнило. А попробуй сделай замечание – налетят: «Кофе у меня лучший, клиенты довольны», будто я придираюсь из-за ерунды. Вот я и уволилась. Пришла сюда, а тут Линкольн. Такое чувство было, будто вымершего зверя случайно увидела. – Рико глубоко вздохнула и, помолчав, продолжила: – Минусы у него, конечно, тоже были. От него вечно пахло антисептиком. Если не мазал руки кремом, кожа трескалась. И если вдруг видел что-то, что, по его меркам, недостаточно гигиенично, то смотрел как разъяренный носорог. Однажды Мэйчжи принесла кота, которого подобрала на Тэхандо, так Линкольн отпрыгнул метра на три и велел отнести его обратно.

— Кота? – переспросил я.

— Он заявил, что кот – рассадник заразы и ему не место в кафе. Потом он куда-то его пристроил, временно. В какой-то жилой блок на Четвертой базе. – Рико вытерла заплаканные глаза тыльной стороной руки. – Кто знает, что случилось с ним в этой заварухе. Наверное, сдох, бедняга, а все потому, что мы его тогда подобрали. А Линкольн… почему он погиб, а не остался с нами? Почему именно там? Мы с Мэйчжи ругались, думали, он куда-то слинял, гадали, не налакался ли он своей дезинфекции…

— Может, кто-нибудь нашел того кота и забрал с собой, – сказал я. – Мы тоже выберемся. Все будет нормально.

Рико потерла глаза, тяжело вздохнула и сказала:

— Я так сильно ненавижу людей… и так сильно их боюсь.

Мне почему-то вспомнился Артур – тот самый ублюдок, который ходил по базе и кромсал людей направо и налево. Положить этому конец удалось только потому, что другие люди были готовы рискнуть собой, чтобы остановить его. Если доберусь до главного корпуса, вполне может статься, что снова с ним пересекусь.

Странная штука люди. У них можно найти утешение и покой, и при этом испытывать к ним страх и ненависть.

Я поймал себя на том, что думаю, жив ли еще Бенджамин.

— Похоже, у нас с вами много общего, – сказал я. – Люди с оружием напугали меня больше, чем потоп.

Рико посмотрела на двери и сказала:

— Знаешь… сейчас я думаю только о том, чтобы пойти и убить того ублюдка, который застрелил Мэйчжи. В голове крутится лишь одна мысль: надо выбраться отсюда и добраться до кафе. Найти его. Изрешетить пулями так, чтобы живого места не осталось. И каждый раз, нажимая на курок^[13], требовать, чтобы он вернул Мэйчжи к жизни. Я хочу, чтобы он истек кровью, чтобы умирал дольше и мучительнее, чем она. А я буду смотреть и даже не поморщусь.

Казалось, еще секунда и Рико вскочит с места и бросится к выходу.

— А еще хочу убить ублюдков, которые не пустили меня к лифту. Хочу увидеть, как они воют от боли, как ползают по полу и рыдают, а я буду орать и требовать, чтобы они оживили Линкольна. И Мэйчжи тоже, ведь она умерла только потому, что не попала из-за них в больницу. Я прекрасно знаю, что эти убийцы никого не оживят, но я хочу, чтобы они почувствовали ту же безнадегу и боль, что и я. Хочу, чтобы страдания Мэйчжи вернулись к ним в десятикратном размере. Хочу стоять и слушать, как кричат те ублюдки, которые сегодня тыкали в нас своими стволами. Хочу показать, что пугать людей оружием могут не только они. Но… мне страшно. Смешно, да? Я знаю, что если пойду, то меня убьют. Вот и остается только фантазировать. – Слова лились из Рико вперемешку со слезами, как из прорванной плотины.