Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 152 – Softcoral

— О, и манго тут растет?

— Хочешь, сорву тебе? – тут же предложил Чжэхи.

— Нет.

У входа же висело предупреждение: тому, кто нанесет вред растениям, грозят штраф и принудительные работы. Впрочем… Мне пока не выплатили ни воны, так что и вычитать не из чего, а принудительные работы продлились бы от силы пару часов. И все же я не потянулся к плодам вовсе не из страха перед камерами. Останавливало что-то другое. Совесть, что ли.

— Оливковое дерево тоже есть. Вон там, дальше.

Мы прошли глубже и увидели дерево бодхи. Оно было таким огромным, что вокруг стояло несколько скамеек. На деревянной табличке было написано, что дерево якобы выращено из ветви, упавшей с того самого древа у храма Махабодхи. Под ногами ковром стелился ахирант, и тут даже такой профан в ботанике, как я, заподозрил неладное. Похоже, в этой оранжерее в самом сердце сада выращивали не просто красивые цветочки.

— В саду, похоже, собраны растения с религиозной символикой, – заметил я.

— Если точнее, то это разные религии взяли ни в чем не повинные растения и навесили на них свою символику. Но вообще да, ты попал в точку.

— А кедр что здесь забыл?

— Вроде как из него Ной свой ковчег клепал. Там еще кизил где-то растет, – говорят, из него крест соорудили, на котором Иисуса распяли.

Ясно. Впервые слышу. Чжэхи тяжело вздохнул.

— Как только объявили, что в саду на станции будут высаживать «важные растения», сюда ломанулись все конфессии мира со своими списками того, что надо посадить и «сохранить». Говорят, список был такой длинный, что не то что до пола, до Второй базы мог достать.

— А там что, чайные кусты?

— Они самые. Сотрудники их потихоньку ощипывают, когда камеры в другую сторону смотрят. С манго – то же самое. А алтарь… вон в той стороне.

Оставив позади пальмы, мы пошли на плеск. Вскоре из-за деревьев показался просвет, а за ним – стена воды. Сначала я подумал, что это водопад, но, подойдя ближе, понял: фонтан. Круглый, метров пяти в диаметре, он стоял посреди какой-то площади. Вода падала ровным полотном, завесой. Люди по одному подходили к фонтану и молились. Некоторое время я завороженно смотрел на воду, а потом вдруг поймал себя на мысли, что внизу струи образуют силуэт, напоминающий… акулу. Символ Церкви Бесконечности.

— Этот фонтан что, тоже сектанты притащили?

— Не-а, он тут и раньше стоял, – ответил Чжэхи. – В центре выступали звезды, которые приезжали на станцию. Иногда сотрудники устраивали тут концерты или танцы.

Я огляделся. Место и правда напоминало уютную сцену, спрятанную в самом сердце сада.

Сейчас здесь царили лишь мерный шум воды и невнятный ропот молитв. Люди, закончившие молиться, быстро расходились. Чуть поодаль от импровизированного алтаря стояли столы и стулья – судя по всему, их перетащили сюда из того самого кафе. Кое-где еще сидели одинокие фигуры, но в основном места пустовали.

— Если в жилом секторе кто-то шумел, то его либо выкидывали в море, либо заставляли выступать здесь.

— И что, кого-то реально выкидывали в море?

— Бывало. В инженерной команде «Са» есть один тип, Доминик. Как-то в пять утра ему приспичило поорать песни во всю глотку. Его скрутили и оттащили на берег. Говорят, он не затыкался до тех пор, пока не оказался в воде. Наш Санхён как-то ночью слишком громко в приставку рубился – ну и тоже оказался на пляже, лицом в песок. Я и сам однажды проснулся, лежа в соленой воде. До сих пор без понятия, как я там очутился.