Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 178 – Softcoral

— Пьяные водители. Терпеть их не могу.

— О, я тоже. Те еще подонки. Американцы в таких случаях обычно поминают миграционную службу или налоговую. Есть кто-то третий?

— Те, кто в условиях катастрофы, когда нужно сплотиться, пользуются хаосом, чтобы нападать на слабых.

Тех, кто просто насмехался надо мной или недолюбливал, когда я еще жил на суше, я уже и не помню.

— И этих я тоже терпеть не могу. Оказывается, у нас с вами много общего, Мухён. Каждый раз, когда будете замахиваться молотком, представляйте, что бьете по одному из таких ублюдков.

Пэк Эён окинула склад оценивающим взглядом и выудила из угла топорик длиной примерно с руку. Пока она счищала с него пыль, я осторожно положил молоток на пол и вытер о штанины вспотевшие ладони.

Пока я тренировался, спина взмокла от пота – то ли от напряжения, то ли от страха, что инструмент выскользнет у меня из рук и улетит куда-нибудь не туда. Пэк Эён протянула мне топорик в кожаном чехле. Я снял чехол и заметил, что лезвие слегка подернулось ржавчиной, но заточено оно было на совесть.

Стоило мне замахнуться, как Пэк Эён, словно заправский инструктор, принялась сыпать наставлениями:

— Не машите одной кистью, включайте корпус. Зафиксируйте ноги, прокручивайтесь корпусом и бейте всем весом.

— Двумя руками не держите: одной бейте, второй держите дистанцию и следите за равновесием.

— Хотите атаковать – сокращайте расстояние, хотите защититься – быстро отступайте. Самое главное – чувствовать дистанцию между вами и противником.

И все в таком духе.

Пэк Эён была отличным учителем, но проблема заключалась во мне – я был никудышным учеником. Никогда в жизни не державший топора, я прекрасно понимал свои ошибки головой, но никак не мог заставить тело двигаться правильно. Понаблюдав за моими замахами, Пэк Эён, похоже, решила, что мы просто теряем время.

— Как по весу?

— Не такой тяжелый, как я думал.

— Ладно. Вот эта стойка – самая нормальная. Считайте, что тренировка окончена. Выберите два инструмента из тех, что пробовали. Больше брать смысла нет: идти будет тяжело, а воспользоваться все равно не успеете.

Я посмотрел на сверкающее лезвие топорика и аккуратно натянул на него чехол. С закрытым лезвием он снова стал похож на безобидную деревяшку. В пару к нему я выбрал обычную резиновую киянку, оставив в стороне груду устрашающего металла. Я оправдывал это решение тем, что киянка хотя бы не размозжит череп с одного удара. Впрочем, я прекрасно понимал: и она – далеко не плюшевая игрушка.

Если противник получит удар выбранным мной оружием, внешнего кровотечения почти не будет. Он не станет биться в конвульсиях и истошно орать, заливая все вокруг кровью. А что до кровотечения внутреннего… о нем я решил не думать. Если забивать себе голову такими мыслями, я не смогу замахнуться.

Пессимистичный голос разума твердил, что если от обычного стального молотка противник упадет с одного удара, то резиновой киянкой придется ударить раз тридцать. И еще спросил: как думаешь, что выберет тот, кого бьют, – один удар или тридцать? Рассудок откровенно высмеивал мой выбор, вопрошая, что же из этого на самом деле более жестоко. Я стоял, сжимая в руках топорик и резиновую киянку, охваченный душевным смятением. Внезапно в памяти всплыли слова Чжэхи, сказанные всего несколько часов назад: «Сейчас – наш лучший шанс по-тихому прикончить командира. В следующей итерации он нам еще пригодится».