Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 257 – Softcoral

Вспомнив стычку между Син Хэряном и Ямаситой, свидетелем которой я стал, я спросил:

— А как же Ямасита?

— Ямасита Хикару? – Майкл пренебрежительно скривился. – Весь его пыл был направлен исключительно на других азиатов. Как зерно раздора внутри своей команды он был неплох, но за ее пределами проблем не создавал. Стоило белому человеку вроде меня сделать замечание, что он слишком шумит в спортзале, как этот «грозный боец» становился тише воды ниже травы. – Майкл коротко хохотнул, насмехаясь над Ямаситой. – Было забавно смотреть на Фрэнсиса. До появления Син Хэряна ему не случалось сидеть с изувеченным лицом и хныкать. Когда пошли слухи, что Син Хэрян режется в покер, намеренно провоцирует конфликты и с ним невозможно договориться, я окончательно убедился: он идеальный кандидат на роль лидера корейской группы. Особенно на фоне Чо Тонхи, который, грезя об эмиграции, фактически самоустранился и превратился в бледную тень. Но потом ситуация начала развиваться… неожиданным образом. – Майкл снова наполнил бокал, уже не скрывая раздражения. – Во-первых, отношения Син Хэряна с теми, кого он отделал, сложились не так, как я рассчитывал. Казалось бы, его должны были ненавидеть, но нет. Нашлись придурки, которые начали его уважать. Уму непостижимо. Во-вторых, чем громче гремела дурная слава Син Хэряна, тем… слаженнее становилось взаимодействие между остальными командами. Куда слаженнее, чем при Ян или Чо. И, вопреки моим ожиданиям, корейская команда не развалилась. Но даже тогда я думал, что это временное явление. Я все еще считал Син Хэряна подходящей кандидатурой, пока не понял, что этот ублюдок… – Он опрокинул бокал одним глотком, шумно выдохнул и, нахмурившись, продолжил: – Пока не понял, что Син Хэрян вламывается в мою комнату, когда ему вздумается, и таскает мои вещи – телефон, планшет. Видимо, он заподозрил, что на станции творится неладное.

Я мгновенно вспомнил, как Син Хэрян разгуливал с планшетом Майкла Роакера, и едва не рассмеялся. Но неужели такой профессионал, как Син Хэрян, оставил бы хоть какие-то улики?

— У вас были доказательства, что это сделал именно он? – спросил я.

— К сожалению, никаких. Но каждый раз, сталкиваясь с ним в коридоре, я это чувствовал. Эти глаза, которые как будто говорят: «Я все знаю», эта раздражающая самоуверенность… Больше некому. К счастью, Сато оказался куда более сговорчивым. Он и без того кипел ненавистью к Син Хэряну и всей корейской команде, поэтому мы решили использовать этот теракт, чтобы покончить с ними раз и навсегда.

Пока я переваривал услышанное, Майкл снова наполнил бокал и произнес:

— Я приложил столько усилий, чтобы посадить в кресла руководителей тех, кто презирает свою родину и грезит иллюзиями о превосходстве Запада, а в итоге мне приходится иметь дело с Хай Юн, Сато и Син Хэряном. Это не иначе как трагедия.

Я не выдержал и расхохотался – впервые за все время. Какое облегчение понимать, что Роакер не такой умелый кукловод, каким хочет казаться.

— И как обстоят дела в остальных командах? – отсмеявшись, спросил я.

— Лиам Маркус из австралийской команды – человек крайне циничный. Пожалуй, он лучше всех понимает, что на самом деле происходит на станции. Не исключаю, что догадывается и о моей роли. Я сделал все, чтобы подвергнуть Лиама жесточайшему стрессу; в результате у него теперь рак щитовидной железы и желудка. Однако этот упрямец продолжает зубами держаться за свое место. Его заместитель, Оливер Саймон, фактически тянет на себе всю работу, но, полагаю, скоро и он достигнет своего предела.