Книга Стань светом в темном море. Том 3, страница 183 – Softcoral

— Зачем вы ее разбирали?

— А что еще оставалось? – фыркнул он. – Я решил, что какой-нибудь умник решил нас разыграть. Знал, что кучка идиотов-инженеров соберется бухать, и поиграл с картиной. Вставил механизм, чтобы глаза двигались, или, скажем, фейковыми чернилами из фокусов намазал – чтобы по мере высыхания зрачок уползал.

В принципе, звучало логично. Хотя я бы все равно убежал. Трудно сохранять хладнокровие, когда происходит какая-то чертовщина.

— И что дальше?

— Снял раму, разобрал, и ничего.

— В каком смысле «ничего»?

— В том смысле, что ничего необычного. Со мной тогда остались Мишель из команды «Ма» и Дмитрий из команды «Да». Мы втроем проверили полотно – обычная картина. Я даже пальцем вокруг глаз тер – думал, может, чернила исчезающие. Ни фига. Самые обыкновенные.

Вот это да. Такое чувство, что Чжихёк не боится вообще ничего.

— Короче, ничего особенного не оказалось.

— И чем все закончилось?

— Да ничем, – усмехнулся он. – Картина продолжала таращиться влево. Из семерых четверо свалили, пьянка накрылась. Те, кто драпал, орали так, что мы понимали: медики скоро прибегут. В общем, мы прихватили бутылки, чтоб уликами не светить, и отправились в Чхоннёндон. Я говорю: Патрику бы к офтальмологу заглянуть, раз уж он не может отличить, куда картина смотрит, влево или вправо. И вот я уже зубы почистил и пошел к себе, как вдруг дверь в комнату командира распахивается и он такой: «Ты чего по станции шатаешься? Почему не спишь?» Вот это, я вам скажу, было страшнее всего.

— А, значит, тогда вы еще в Чхоннёндоне жили?

Наверное, это было до того, как инженерную команду «Ка» переселили в Пэкходон.

— Точно, – кивнул Чжихёк. – Я сказал, что ничего не произошло, и уже собрался зайти в комнату, но червячок сомнений все-таки меня точил… Вот я и спросил у командира… точнее, он тогда еще не командиром был, а замом. Я ему: «Знаете картину в диализной? Такая зеленая, с коряво нарисованной дамочкой». Наш командир разговорчивостью никогда не страдал – если слова не нужны, он их не говорит. И вот я уже почти вхожу, а он мне в спину бросает: «Знаю. Ты про женщину, смотрящую вправо?»

Чжихёк тяжело вздохнул, глядя на пляшущий вдали свет от планшета Пэк Эён.

— После этих слов у меня все тело мурашками покрылось. Я ему: «Да нет же! Она влево смотрит!» А зам как ни в чем не бывало говорит: «Картина называется „Женщина, смотрящая вправо“». Я тогда офигел. Думал, они там все подряд вешают, а у этих шедевров еще и названия есть.

— И что дальше?

— Я, понятное дело, начал упираться. Говорю: «Налево же смотрит! Я только что своими глазами видел!» А он мне: «Ты что, пил?»

Чжэхи прыснул от смеха. Чжихёк действительно неплохо подражал интонациям Син Хэряна.

— Я давай оправдываться. «Да ну, зам, совсем чуть-чуть! Да и дело не в этом. Название-то одно, но на самом деле она смотрит влево. Может, неправильно назвали, может, вы сами перепутали. Давайте сейчас вместе сходим и посмотрим! Она точно смотрела влево!» – Он вздохнул и закончил мрачно: – А он смотрит на меня и такой: «Если пьян, иди спать».

Чжэхи продолжал хихикать, а Чжихёк скривился, явно возмущенный до глубины души.

— Я все не унимался, и тут зам говорит фразу, которую я до сих пор помню: «Сам ляжешь спать или тебя вырубить?» Ну я и лег. Поспал пару часиков, просыпаюсь, а там уже и на смену пора. Эён меня пинками подняла: мол, работать иди. Ну я и пошел. Только во время следующего перерыва добрался до диализной на четвертом этаже… И что вы думаете? Картина смотрела направо. Ну что тут было делать? Не орать же на нее: почему ты теперь вправо смотришь? Так и пошел дальше работать.