Книга Стань светом в темном море. Том 3, страница 184 – Softcoral

Чжихёк почесал щеку и вполголоса пробормотал:

— А через неделю Лю Вэй умер. От удара током.

— О. Вот теперь становится интересно, – протянул Чжэхи, который еще секунду назад лежал со скучающим видом, и сел ровно.

Чжихёк посмотрел на Чжэхи так, словно хотел сказать: «Ты в своем уме?» – но промолчал. Голоса впереди стали заметно громче; похоже, вспыхнула ссора.

Чжихёк посмотрел в ту сторону, потом потер затылок и сказал:

— А еще через несколько дней Танака сломал все пальцы на левой руке. Чинил центральный лифт, и что-то пошло не так. Говорит, рука соскользнула, пальцы в щель угодили – и хрясь.

— А такие травмы часто случаются? – спросил я.

Чжихёк рассказывал о произошедшем слишком уж спокойно, а Чжэхи, который тоже инженер, и глазом не моргнул, вот я и решил уточнить. Может, для них это рядовые происшествия, а я просто не в теме? Но вообще звучало жутковато. Если у них каждый день кто-то умирает или ломает кости, я точно не смогу жить на такой станции.

Вместо Чжихёка ответил Чжэхи, не поворачивая головы:

— Ну, синяки, ссадины, мелкие царапины – это да, сплошь и рядом. Но чтобы кости ломать или током насмерть – не, это редкость.

Слава богу. Я только надеялся, что Танаке хотя бы удалось остаться в живых, в отличие от Лю Вэя, и спросил:

— А с господином Танакой все в порядке? Он жив-здоров?

— О, более чем. Правой рукой по клаве так долбил, что ух. Выложил на форуме целую простыню страниц на десять: мол, картина с той женщиной проклята, Лю Вэй уже сдох, а он чудом выжил. А спасло его, значит, то, что он как-то купил у храма возле дома какой-то оберег от несчастных случаев. И вот если бы не тот талисман, то он бы давно отъехал вслед за Лю Вэем. И так далее, и все в таком духе. В общем, именно Танака и стал зачинщиком оккультного срача. – Чжихёк вздохнул и добавил: – Самое поганое, что этот идиот взял и перечислил в посте всех, с кем бухал в ту ночь. А имя Лю Вэя еще и красным выделил.

Чжэхи тихо хихикнул.

— Вот уж где идиотизм: пить на станции официально запрещено, а этот Танака выложил все в Сеть. А имена красным писать – вообще дурная примета^[21], между прочим.

— И чем все закончилось? Проклятие сняли?

Чжихёк облизнул сухие губы и, нахмурившись, ответил:

— Ага. Патрик, этот сукин сын, устроил поджог. Посреди ночи заявился в больницу с факелом, принялся вопить, что надо уничтожить проклятие и сжечь к черту ту злополучную картину. В итоге сработали спринклеры. Весь четвертый этаж залило. Потом они с Джеком притащили картину на берег и спалили ее дотла. По пути еще пару рам угробили, сам Патрик ладони себе изодрал, Джек предплечье рассек. И после всего этот псих заявляет: мол, благодарите меня. Это я, говорит, вас всех от проклятия спас.

Я первым делом подумал: бедные больные, в чем они провинились? И вообще от этого рассказа стало жутковато. Представить только: среди ночи два мужика, в крови, с факелом, прут картину через всю станцию, чтобы сжечь. Это страшнее, чем картина с шевелящимися глазами. Увидел бы такое ночью по дороге в туалет, точно бы в обморок грохнулся.

— Значит, на этом история закончилось? – спросил я.

— Не-а. Пост Танаки затерялся – у нас на форуме и не такое пишут, уже никто внимания не обращает. А вот дебош Патрика видели и медики, и пациенты, и ребята из головного офиса. Поднялся грандиозный шум. В итоге его выходка дошла до ушей начальства, и в тот же день всех, кто пил с ним за компанию, вместе с их командирами вызвали на ковер.