Книга Стань светом в темном море. Том 3, страница 186 – Softcoral

— И что?

— Главный инженер дал добро. Как же, святые белые господа пожаловались, что им что-то мешает. Ну как тут не пойти навстречу? Помню, как Эён тогда бомбило.

— И что она сказала?

— «Когда мы жаловались, что нас в коридоре освистывают, всем было плевать. А тут, значит, картина на стене висит, и все, срочно снять!»

Точно подмечено. Эта картина, по сути, ничего не сделала. Просто… висела.

— После этого на нашем форуме начался оккультный бум. Кто-то вспомнил, что Камилла из Канады умеет раскладывать Таро, – теперь к ней с наличкой на сеансы ходят. Несколько японцев наладили бизнес: таскают с родины обереги и продают. Расходятся как горячие пирожки. Появились слухи, что Лю Вэй вообще был проклят еще наверху, когда плыл к нам через океан, вот его призраки и догнали. А еще была у нас до Санхёна в команде айтишница, Ли Соин. Так вот, она уговаривала меня сделать кут^[22]: мол, если жизнь пошла под откос, то только обряд и спасет, – вздохнул Чжихёк с выражением вселенской усталости на лице.

— Значит, поэтому по всему Тэхандо больше нет ни одной картины с изображением человека.

— Ага. В один из своих выходных я потратил целый день на то, чтобы обойти все здания на острове, – ни одной картины с человеческим лицом не нашел, – подтвердил он.

То, как он это сказал, наводило на мысль, что он сам не на шутку напрягся, раз уж решил все лично проверить.

Чжэхи вдруг спросил:

— Тогда что же это было? Ты ошибся? Сам же говорил, что она смотрела налево.

— По словам психолога – семьдесят процентов таких случаев – это стресс. Ума не приложу, как они ставили диагнозы раньше, когда слова «стресс» еще не придумали. Объяснили мне так: мол, в замкнутом пространстве под давлением в условиях Подводной станции может начаться легкая гипоксия. А если добавить напряженную обстановку и алкоголь, то просто сносит крышу. Нарушается концентрация, сужается восприятие, появляются искажения.

Чжэхи тихонько хмыкнул:

— Ты в это веришь?

— Не-а. Но, знаешь… лучше уж я поверю, что у меня был сдвиг по фазе или что кто-то провернул трюк с картиной, а я не раскусил, чем в то, что у картины правда двигались глаза.

В этот момент те, кто был впереди, двинулись дальше. Чжихёк оборвал рассказ и махнул нам рукой: мол, идем. Мы снова зашагали по коридору. У входа в Хёнмудон виднелась какая-то скульптура – то ли змея, то ли черепаха, в темноте было не разобрать.

Чем больше я обдумывал рассказ Чжихёка, тем яснее становилось: самыми разумными в этой истории были те, кто в ту ночь просто спал или пошел заниматься чем-то другим.

Когда мы вошли в Хёнмудон, Чжихёк повернулся к нам и тихо сказал:

— Помните труп, который мы недавно видели?

— Да, конечно.

— Это был Мишель Лопес. Из инженерной группы «Ма».

Похоже, Чжихёк рассказал нам эту историю только потому, что увидел Мишеля и в голове всплыли старые события. Как только я понял, кого нашли, у меня на затылке волосы встали дыбом. Начало казаться, что кто-то идет сзади и вот-вот схватит меня из темноты. А вот непосредственный участник всей этой оккультной чертовщины оставался совершенно спокоен.

Чжэхи с любопытством спросил:

— Кстати, я ни разу не встречал на станции сотрудника по имени Танака. Он что, тоже погиб?

— Не знаю. – Чжихёк пожал плечами. – Он привозил странную ерунду из Японии, толкал ее тут, а потом однажды пропал. Спросил про него – сказали, уволился.