Книга Стань светом в темном море. Том 2, страница 153 – Softcoral

Иногда, конечно, встречаются люди без этого фильтра. Но не часто. Только вот здесь… Такое ощущение, будто все они собрались в этом месте.

Глядя Сумирэ в затылок, Пэк Эён холодно, почти отстраненно произнесла:

— Вот увидите. Скоро она начнет плакать, говорить, что ей больно, что она все осознала, что сожалеет. И тогда я нажму на спусковой крючок.

— Может, она и правда изменится?

— Я таких «прозревших» ни разу в жизни не видела. Ну разве что перед самой смертью у кого-то промелькнет что-то вроде сожаления.

После этих слов мне почему-то вспомнился Бенджамин. Он был хитрым, злобным, плевал на правила с высокой колокольни. Все говорило о том, что я ему даже не нравлюсь. Почему же он закрыл меня своим телом? С чего вдруг? Хотел совершить что-то хорошее перед смертью? Или, может, по башке получил, пока я не видел?

Сомневаюсь, что Бенджамин хоть когда-нибудь мучился угрызениями совести. Такие не мучаются. Один хороший поступок не превращает его в хорошего человека, но… я единственный, кто знает, что он тогда сделал. И от этого становится как-то… тоскливо.

Я вспомнил Кевина Роя из Исследовательского комплекса. Окровавленный, с топором наперевес, а оказался нормальным человеком. И вот теперь я думаю: а правильно ли судить о людях по слухам и первому впечатлению? Особенно в такие времена?

Я мог понять и инженеров из команды «Ка», которые решили никого не спасать. Наверняка у них были свои причины.

Мне все труднее делать выбор. Я сомневаюсь в каждом шаге, словно сам не знаю, что правильно, а что нет. Сомневаюсь, туплю. С зубами было проще. Смотришь в рот, и видно, что внутри.

Пэк Эён будто хотела, чтобы я сам предложил бросить этих двоих. Или хотя бы «случайно» потерять по пути…Но я пока не готов.

Я увидел, что Сумирэ и Джон, покачиваясь, продолжают идти, и поспешил вперед – к Ю Гыми.

Она шла, положив руку на плечо Генри, и выглядела очень уставшей. Увидев меня, спросила:

— Сзади все спокойно?

— Более-менее. Идут.

Кан Сучжон только хмыкнула.

Генри тут же повернулся ко мне и спросил:

— О чем бубнит та тетя?

Ю Гыми виновато посмотрела на меня и призналась:

— Я сказала, что вы все потом объясните.

У Генри не было переводчика, и мы с ним общались на английском. Между собой – кто на корейском, кто на английском. Сумирэ же говорила на японском, который был для мальчика набором непонятных слов.

Что сказать? Объяснить, что «тетя» убила несколько человек просто потому, что ей так удобнее? Что ей плевать на чужие жизни и что она подвергла риску всех нас?

Я немного подумал и сказал:

— Она говорит, что хочет домой. Скучает по маме с папой.

— Взрослая тетя, а ноет как младенец.

И правда. С детьми бывает легче, чем со взрослыми.

— Бывает… Иногда взрослые хуже детей, хотя должны подавать пример.

Генри поежился. Одет мальчик был очень легко, и я машинально похлопал его по плечу. Он действительно дрожал. Похоже, мы уже вошли в Чхоннёндон. Я нахмурился – температура здесь была ощутимо ниже, чем ожидалось.

Я сказал об этом вслух, но ни Син Хэрян, ни Кан Сучжон никак не отреагировали. Казалось, они вообще не чувствуют холода. Зато Ю Гыми вздрогнула и кивнула:

— Да, тут и правда зябко.

Я достал из рюкзака кардиган – тот самый, который положил вместо плюшевого кита, – и накинул Генри на плечи. Кардиган был сильно велик мальчику и волочился по полу. Увидев это, Ю Гыми сняла с себя свой кардиган и обменяла на мой. По крайней мере, подол перестал подметать пол, но рукава все равно пришлось подвернуть.