Книга Стань светом в темном море. Том 2, страница 41 – Softcoral

Мы видим друг друга впервые. Обстоятельства, при которых мы встретились, не располагают к доверию.

В ходе работы мне частенько приходилось уговаривать перепуганных детей сесть в кресло и дать себя осмотреть, но если взрослый не хочет лечиться – кто я такой, чтобы заставлять? Максимум, что можно сделать, это сказать: «Приходите, если передумаете».

Тем более клиника закрыта и у меня официально выходной.

— Я тоже не горю желанием лечить тебя и думать о том, что ты в любой момент можешь приложить меня топором.

— А какая тебе с этого выгода?

Я невольно усмехнулся от такой постановки вопроса. Но тут же стер улыбку с лица, чтобы он не принял ее за насмешку.

— Да какая тут может быть выгода?

Между бровями Кевина залегла глубокая складка. Через мгновение он тяжело вздохнул:

— Если не нападешь первым, я тебя не трону.

Как только он это сказал, мне захотелось распространить это правило на всех.

— А остальные? Давай так: пока никто тебя не трогает, ты тоже никого не трогаешь.

Разве это не разумно? Остальные наверняка не хотят трястись от страха, видя, как Кевин разгуливает с топором, да и он не будет чувствовать себя в опасности. Если на тебя нападут – защищайся, но пока никто не делает первый шаг – пусть все будет мирно. По-моему, честно.

Но Кевин покачал головой:

— Эти люди для меня ничего не сделали.

Я глубоко вдохнул, поднял руки в примирительном жесте и медленно приблизился. Осторожно размотал полотенце, которым он перевязал рану. Полотенце пропиталось кровью – похоже, его просто затянули потуже, чтобы остановить кровотечение. Под ним оказалась глубокая колотая рана, явно нанесенная чем-то острым. Как ни смотри, надо как минимум десять швов.

Стоило мне потянуться к рюкзаку, как Кевин напрягся.

— Что ты собираешься делать?

— Достану тейп. Остановлю кровь, зафиксирую края раны.

Я расстегнул рюкзак и отодвинул кота в сторону, чтобы добраться до нужных вещей. Кевин, увидев содержимое моего рюкзака, уставился на него со странным выражением лица. Я тем временем промыл руки, вылил физраствор на рану и прижал ее стерильной марлей. Дождался, пока кровь немного остановится, снова промыл раствором и обработал антисептиком.

— Это рана от топора?

Кевин промолчал.

Рана была на мягкой ткани голени. Я аккуратно стянул края и зафиксировал их полосками тейпа. Без иглы и ниток тут не обойтись, но по крайней мере так рана не разойдется.

Кевин нахмурился и спросил:

— Откуда здесь кот?

— Он не мой, так что не знаю. Ты, случайно, не разбираешься в змеях?

— Нет.

— А в акулах?

— Издеваешься?

— Нет.

Что именно прозвучало как издевка? Я использовал последние запасы марли и бинтов. Их не хватило, поэтому я разорвал свое полотенце на длинные полосы и плотно обмотал его ногу.

Закончив, я спросил:

— Ах да, кстати. Какое у тебя вероисповедание? Ты вообще верующий?

— Зачем тебе?

— Помолись, чтобы нога скорее зажила.

— Вчера я еще во что-то верил, но сегодня уже нет.

После перевязки мои руки выглядели пугающе. Единственное, чего мне хотелось, – это бегом добраться до уборной и вымыть их раз пять.

Кевин не мигая сверлил меня взглядом. Его карие глаза прожигали меня насквозь, что, честно говоря, начинало напрягать. Врачи привыкли к тому, что пациенты пялятся им в лицо, потому что не знают, куда еще смотреть, но сейчас я не на работе, да и работаю я обычно с зубами, а не с ногами, и потому мне было вдвойне неловко.