Книга Дурная кровь, страница 32 – Уильям Марч

На протяжении всего дня Кристин ходила в задумчивости; полученное письмо не шло у нее из головы. Под вечер молодая женщина показала письмо миссис Бридлав, спросив ее совета. Соседка заявила:

— Чем дольше я живу на свете и чем больше наблюдаю, тем меньше способна понимать ограниченные умишки людей, подобных девицам Ферн! – Она мотнула головой, будто снова пытаясь перекинуть через плечо невидимый камешек, и продолжала: – Правда в том, что Рода слишком обаятельна, слишком умна, слишком нестандартна для них! Она не похожа на жеманных маленьких невротичек, которые верят всему, что им внушают, и у которых никогда не бывает оригинальных мыслей. Рода живет своим умом и, добавлю, полагается только на свои решения. Это поистине цельная натура. В сравнении с ней остальные дети кажутся косными и бестолковыми. Просто беда, доложу я вам!

Миссис Бридлав закурила, и в наступившей тишине Кристин подумала: «Моника любит Роду, и меня тоже. Когда она кого-то любит, то не замечает в нем изъянов. Ее преданность безгранична. Как замечательно иметь такого друга».

Миссис Бридлав вновь подала голос:

— На вашем месте я бы отдала Роду на следующий год в государственную школу. Но если вы считаете, что там она не найдет подходящих друзей, тогда найдем для нее частного педагога. В любом случае я бы на время позабыла о школе и даже не стала бы отвечать на оскорбительное послание Бёрджесс Ферн.

Но паника в груди Кристин не улеглась: казалось, опять грозила повториться история, случившаяся в балтиморской школе. Молодая женщина успокаивала себя: «Ничего подобного. Иначе мне бы давно сообщили». Тем не менее она чувствовала, что существуют обстоятельства, ей неизвестные, и факты, имевшиеся, вероятно, в распоряжении сестер Ферн, но утаенные от нее. Посему на третий день она позвонила в школу и будничным тоном, словно дело было самое пустячное, попросила назначить ей встречу, на которой могла бы обсудить ситуацию с сестрами.

Мисс Клодия провела посетительницу в большую официальную приемную и сказала как будто с укоризной:

— Обычно в это время года мы были уже в Бенедикте, но смерть маленького Клода Дейгла омрачила нам все лето.

— Никогда больше туда не поеду, – категорично заявила Октавия. – Я разлюбила поместье.

Она дернула за шнурок звонка, и почти тотчас же горничная внесла чай и хлеб с маслом. Когда прислуга удалилась, Кристин (с чрезмерной, как ей показалось, резкостью) сообщила, что не может избавиться от мысли, будто дочкино исключение из школы как-то связано с гибелью мальчика. Это озадачивает ее, и она ждет недвусмысленного ответа, права она или нет.

— Но с чего вы взяли, что между этими двумя событиями есть связь? – натянуто осведомилась мисс Октавия. – Я уверена, что мы с сестрами ни на что подобное не намекали.

— Значит, я могу считать, что никакой связи нет?

Мисс Октавия сделала глоток чая и заметила, что именно такой ситуации искренне надеялась избежать. Ей непонятно, для чего нужны подобные выяснения и могут ли они кому-нибудь помочь; но раз уж миссис Пенмарк подняла данный вопрос и жаждет знать правду, придется признать, что между двумя вышеупомянутыми событиями действительно существует связь, причем самая непосредственная.

Слово взяла мисс Бёрджесс:

— Автобусы еще не успели тронуться, как Рода принялась изводить мальчика. Никак не оставляла бедняжку в покое. Нависла над его сиденьем и дышала в затылок, не отрывая взгляда от медали. Ребенок, сидевший рядом с Клодом, в конце концов встал и пересел, а Рода сразу же заняла освободившееся место. Она потребовала, чтобы Клод снял медаль и дал ей подержать, но тот закрыл награду рукой и отрезал: «Отстань! Отстань от меня!»