Книга Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями), страница 29 – Гарри Фокс

Она замолчала, давая мне осознать сказанное.

— Твоя семья укрывала Гинейлов? — переспросил я.

— Да, — кивнула она. — Не открыто, но… они дали им убежище. Документы, имена, новые жизни. Мой дед считал это долгом чести. Он говорил, что нельзя дать умереть целому роду. И он сделал всё, чтобы они выжили.

Катя встала и подошла к окну, глядя на заснеженный двор.

— А потом я поняла. Я поняла, почему отец был так зол, когда узнал о тебе. Почему они подняли мятеж. Не потому что ненавидели тебя. А потому что боялись. Боялись, что тайна выйдет наружу, и их тоже уничтожат. Вместе с теми, кого они спрятали.

Я подошёл к ней, встал рядом. Она была маленькой на фоне окна, почти хрупкой, и я почувствовал, как внутри поднимается что-то тёплое и одновременно острое.

— Ты не обязана была это делать, — сказал я. — Искать. Рисковать.

— Обязана, — ответила она, поворачиваясь ко мне. — Ты — Гинейл, Роберт. И я не могла позволить, чтобы ты остался в неведении. Это твоя история. Твоя кровь.

Она посмотрела на меня, и её глаза блестели. Я шагнул к ней, и она не отступила.

— Катя…

— Я знаю, — перебила она, и её голос дрогнул. — Я знаю, что я не Лана. Не Мария. Я простая староста, которая любит порядок и списки. Но я нашла тебя. Я нашла их. И я хочу быть рядом. С тобой.

Её голос сорвался.

Я взял её лицо в ладони, приподнял, чтобы встретиться с ней взглядом. Она смотрела снизу вверх, и в её глазах плескалась такая смесь решимости, страха и нежности, что я не выдержал.

Я поцеловал её.

Она отозвалась сразу — жадно, без колебаний. Её руки обвили мою шею, пальцы зарылись в волосы. Мы целовались, и я чувствовал, как она дрожит, как её дыхание сбивается, как тепло её тела проникает сквозь ткань одежды.

— Я хочу тебя, — прошептал я ей в губы.

— Я знаю, — ответила она, и в её голосе была улыбка. — Я тоже.

Мы не знали, сколько времени прошло. Я помнил только, как медленно расстегнул её блузку, как она выскользнула из юбки, как мы оказались на кровати, и как её кожа была прохладной под моими пальцами. Её тело было стройным, но не хрупким — в нём чувствовалась та самая внутренняя сила, которая делала её той, кем она была.

Катя была тихой, почти неслышной. Она не кричала, не стонала громко — но каждый её вздох, каждое прикосновение говорили больше любых слов. Я целовал её шею, плечи, грудь, и она выгибалась навстречу, вцепляясь в мои плечи.

— Кать, — шепнул я.

— Да, — выдохнула она.

Мы двигались в одном ритме, и я чувствовал, как она поддаётся, как доверяет, как отдаётся моменту без остатка. Её дыхание было у меня на шее, её руки гладили мою спину, и я знал — это не просто секс. Это признание. Это связь. Это то, что делает нас чем-то большим, чем просто друзьями, союзниками или любовниками.

Когда всё стихло, она лежала рядом, прижавшись к моему боку, и её пальцы водили узоры по моей груди.

— Роберт, — сказала она тихо.

— М?

— Там, в книге, было ещё кое-что. О людях. О тех, кто присягнул тебе. Я думаю… я думаю, я знаю, кто они.

Я приподнялся на локте, глядя на неё.

— Оливия говорила, что они ждали тебя. Гинейлы. Они не забыли. И когда ты пришёл, когда ты показал себя, они тут же пошли за тобой. Словно… волки, что учуяли вожака.

Она перевела на меня взгляд, и в нём горела та самая решимость, которую я так любил в ней.