Книга Любовь под наркозом, страница 37 – Екатерина Ромеро

Аритмия там уже от волнения, сто процентов.

В юбку пальцами вцепилась и теребит самый край.

Отчего-то у меня плечи напрягаются, что аж халат трещит.

Что-то не нравится мне все это. От слова совсем. Мне эти проблемы на хрен не сдались. Смотрю на нее прямо.

— Скажи мне, девочка, в чем дело?

— Ни в чем…

Сжалась вся в комок. Пальцами тонкими воздух перебирает.

— Чего ты ходишь за мной?

Молчит. Глаза опустила. Дышит шумно и быстро.

Почему-то щеки ее становятся пунцовыми, и это точно не румяна. Смущается она. По-черному уже.

— Ляля. Я задал вопрос.

Мается, вижу, что почему-то переживает, и сильно, благо уже не ревет.

— Я… я… Не знаю, как сказать даже.

Очень внимательно смотрит куда угодно, но только не мне в глаза.

— Посмотри на меня. Говори как есть.

Глаза свои на меня поднимает, смотрит пристально и долго омутами своими серыми, отчего у меня мороз по коже идет.

Взгляд вовсе не как у дитя. Серьезный. Взрослый. Осмысленный.

— Я не ребенок уже, Кирилл Александрович.

Малышка выдает это на одном дыхании, а после подается вперед, прикрывает глаза и прикасается к моим губам своими. Мягкими, теплыми, нежными.

Едва ощутимо, трепетно и мегаосторожно, но меня и от этого током прошибает до самого мозга костей.

* * *

Кабинет Загорского в этот раз кажется мне еще больше. Не знаю почему, но просто так чувствую. Оказавшись в нем полуголой, ощущаю себя неловко, а еще мне обидно. Я так старалась и красилась, одевалась для него, а потом еще и ждала полдня под кабинетом, но Кирилл Александрович не оценил. Ему не понравилось. От слова совсем.

Когда мужчина меня на кушетку усаживает и начинает пытать вопросами, я теряюсь. Вроде бы даже утром речь готовила и по десять раз продумывала, что скажу ему, чтоб понравиться, а тут… напрочь все из головы вылетело.

Сейчас я только и могу, что не забывать дышать, когда мужчина садится на корточки прямо напротив меня и смотрит. Пристально и строго, задавая вопросы напрямую, от которых мои щеки начинает заливать краска.

В один миг по телу мурашки бегут, когда мужчина пальцем поддевает мой подбородок и заставляет смотреть прямо на него. Суровый, взрослый, такой мужественный и… красивый.

Сердце ускоряет ритм, а ладошки потеют. Мужчина так близко, что я не могу уже логически мыслить и просто чувствую.

А чувствую я то, что хочу коснуться его строгих губ. Прямо сейчас. Невыносимо сильно.

Я никогда не была какой-то развязной или наглой, но в этот момент я не думаю. Я делаю так, как чувствую.

Мое тело льнет к нему, и я не могу этому противостоять. И не хочу, если честно.

Наклоняюсь вперед, прикрываю глаза и тянусь к Кириллу Александровичу, осторожно прикасаясь своими губами к его губам. Это длится всего лишь миг, но у меня дыхание спирает.

У него теплые губы и очень жесткая короткая щетина. Даже не думала, что сильно так колется.

Раньше я считала, что носы мешают при поцелуе, но нет. Ничего мне не мешает целовать Кирилла Александровича, кроме сердца, которое в этот момент, словно барабан, бьет в груди.

В этот же миг в мозг словно ударяет что-то. Нет, конечно, не цветные бабочки, но что-то очень похожее. Я не умею целоваться, но даже этого мне хватает, чтобы ощутить что-то похожее на дурман, однако совсем скоро он просто развеивается, так как мужчина резко прерывает поцелуй.