Книга Любовь под наркозом, страница 47 – Екатерина Ромеро

— Глупая ты, Ляля! Всех всполошила вчера. Кирилл Александрович с тобой полночи сидел, возился. Не дала человеку нормально в ночную смену отдохнуть.

Сглатываю. От одного только упоминания о нем подбираюсь вся.

— Кирилл Александрович?

— Ну конечно! Я как тебя нашла на полу, ты без сознания была. Из реаниматологов на смене только Загорский был. Вызвала его. Он пришел сразу же. На руках в палату эту отдельную тебя отнес. Прокапал. Все сделал. Безошибочно притом, иначе бы мы с тобой сейчас не говорили.

Чувствую, как к щекам краска приливает. Я что-то не помню, чтобы он меня на руках носил. Видимо, действительно от таблеток крепко спала и проснулась уже тогда, когда он яд вывел из моего организма и откапал меня.

— Наташ, спасибо, что вызвала его. Если бы не вы…

— Выздоравливай, голубка. Не переживай ты за свою ножку так. Будешь ходить. Я же говорила, что тебя лучшие хирурги оперировали. Давай, выше нос. Будь сильной.

Улыбаюсь ей и коротко киваю, краснея еще больше. Все мои мысли о Загорском. Снова. Как наваждение какое-то. Да, я повела себя как дурочка вчера, а он… не сдал меня, хотя мог и даже был обязан.

Поднимаюсь с кровати и беру костыли. Почему-то спать больше не хочется. На часах одиннадцать вечера. Я хочу воздухом подышать и выхожу из отделения в большой коридор.

Вечерами в больнице очень тихо и темно. Людей вообще нет. Спокойно.

Здесь какая-то особая атмосфера. Мне нравится. Даже очень.

Я сижу на своем любимом подоконнике в переходе, смотря в окно, когда замечаю проходящую мимо меня тень, но вскоре она останавливается, разворачивается и идет прямо ко мне.

* * *

— Ромашкина?

Дыхание спирает. Это он. Он!

— Кирилл Александрович? А что вы здесь делаете? Вы же… дома должны быть.

— Это я у тебя спрашиваю, какого черта ты здесь сидишь ночью? Ты же помнишь, что было в прошлый раз. Или понравилось, когда у стены зажимают?

Голос резкий, злой даже, хриплый.

Мужчина подходит ближе, и я замечаю, что от него разит спиртным. Довольно сильно. Ой, мамочки, он ведь пьян. Мороз сразу же проходится по коже.

Всегда боялась выпивших мужчин, так как от них можно чего угодно ожидать. Конечно, я не думаю, что Кирилл Александрович тоже становится неконтролируемым, но он в первую очередь мужчина, и алкоголь на него действует так же, как и на всех остальных. Непредсказуемо и дико.

— Я это… спать не хотела.

— Маленькие пациентки, как ты, уже давно должны лежать в кровати, – он произносит это с явной издевкой, словно насмехается, и я срываюсь:

— Знаете что, я не маленькая! Я женщина уже, ясно! Женщина!

— Не ори, женщина. Больных всех побудишь. Как после вчерашнего? Не тошнит?

— Нет.

— Хорошо. Иди в палату. Глаза мне не мозоль.

Он складывает руки в карманы медицинского фиолетового костюма, и я невольно заглядываюсь. Смуглая кожа, высоченный, широкий в плечах. Красивый мужчина, брутальный, я бы даже сказала. И не мой. Чужой женщины.

Даже смотреть на него не имею права, но и оторвать от него взгляд тоже не способна.

— Ляля, ты слышишь?

— Да.

Прикусываю губу. Он мне нравится. Нравится так, что я уже поделать ничего с собой не могу, но насильно мил не будешь. Похоже, я не нравлюсь ему от слова совсем, и едкий взгляд с издевкой сейчас только подтверждает это.

Не успеваю соскочить с подоконника, так как мужчина подходит ближе. Он ставит руки в кулаках по обе стороны от меня, словно в капкан заключая. Ох, кажется, я попалась.