Книга Любовь под наркозом, страница 53 – Екатерина Ромеро

— Что?

Доктор уже в обычной, не медицинской одежде, и теперь он кажется мне еще более чужим, холодным, безразличным.

Крепче сжимаю костыли в руках. Хоть гипс мне и сняли, я все еще прыгаю на них, как заяц.

— Это правда, да?

— Что?

— Вы женитесь?

Волна злости проскальзывает на лице у мужчины, после чего я вижу, как он весь напрягается, что аж его рубашка трещит по швам.

— С чего ты взяла?

— Ну, медсестры говорят…

— Это не твое дело, – бросает грубо, после чего просто разворачивается и уходит.

Сердце пропускает пару ударов. Усмехаюсь.

Да он просто плевал на меня с высокой горы. То, что было вчера, оказывается, только последствие алкоголя.

Не нужна я ему. А если и нужна, то не больше, чем прошлогодний снег.

Янину он свою любит. Вижу уже. Любит.

Кирилл Александрович быстро уходит, так ни разу и не повернувшись ко мне, а я невольно поджимаю губы, видя, как все вокруг расплывается от слез.

Домой он спешит. Он занят.

У него свадьба на носу, а я еще на что-то надеялась. Дура.

Всю ночь я кручусь на кровати. Не могу никак уснуть. Кирилл Александрович все время перед глазами. Его поцелуи нежные вспоминаю, а также то, как приятно он прикасался сильными руками к моей талии. Все мое тело трепетало рядом с ним. Мне было приятно. Так, как никогда в жизни.

Мне кажется, что я заболела им. И это не проходит. Я вспоминаю его голос, глаза, тело. Я видела его торс широкий и подтянутый, с порослью волос на груди и там… внизу, под пупком.

Сглатываю, сжимая ноги вместе. В животе что-то сильно тянет, а сердце учащает ритм от одного только воспоминания о том, как Кирилл Александрович стоял без рубашки передо мной. Мужчина волновал меня, и точно не по-детски.

Усмехаюсь. Он все еще думает, что я ребенок, вот и боится прикоснуться ко мне. Хорошо. Завтра я докажу ему, что это не так, я тоже могу нравиться мужчинам, и меня могут хотеть.

Жить и до этого было интересно, но теперь становится еще хуже. Оказывается, я женюсь, и даже уже через месяц, вот только я ни хрена об этом не знаю.

По пути домой набираю Янину. Хорошо, что она не рядом, так бы просто удавил.

— Алло, Кирюш…

— Ты что меня, блядь, за мальчика держишь?

— Что? Ты о чем, любимый?

— Я не любимый! Мы коллеги. Что тебе не ясно из нашего прошлого разговора? Почему сегодня я узнаю о том, что мы женимся, если мы, блядь, не женимся?

— Кир, ну, не кипятись.

— Значит, так, Янина. Делай что хочешь, но чтобы я не слышал слухов о нашей свадьбе, ясно?

— Кирилл, не поступай так со мной, пожалуйста!

— Я все сказал. Отбой.

Сбиваю вызов. Побесится и перестанет, но ебать мозг ни ей, ни себе я больше не намерен.

Возвращаюсь домой поздно. Тихо тут и темно. Делаю кофе. Спать не хочется. Перед глазами балерина моя. Блядь, да не моя она и быть моей не может, только вот почему-то я думаю о ней.

И мысли эти такие запретные, что ствол уже гореть начинает.

Я хочу ее. Ха. Давно так сильно никого не хотел, и это, блядь, не проходит, вот только не могу я. Нельзя мне ее трогать. Смотреть на нее тоже нельзя, а то скоро уже крыша поедет.

Усмехаюсь. Кажется, я уже дни считаю, когда Ляля выпишется и перестанет мозолить мне глаза. Опасно ей со мной. Очень опасно.

Открываю бутылку виски, наливаю в стакан и делаю пару глотков. Янина помогла бы расслабиться, да вот только я ее уже отшил, а передергивать рукой как-то не привык совсем. Да и не пацан я уже давно, чтобы спускать в ладонь.