Книга Любовь под наркозом, страница 55 – Екатерина Ромеро

— Хм. Ладно. Давай. Выпишу сейчас.

Артем Алексеевич достает мою карточку, берет мои снимки и начинает что-то сосредоточенно и очень быстро писать. Почерк у него как у курицы лапой, конечно, но думаю, у всех хирургов такой.

Уже через несколько минут доктор передает мне карточку и выписку.

— Все, свободна.

Как-то быстро. Я все ожидала, что в этот момент Кирилл Александрович зайдет, а он все не заходит.

Вот проклятье. Ладно, пусть не видит! Я хотя бы сама должна убедиться, что могу нравиться кому-то.

Поднимаюсь и чисто не случайно роняю костыли в разные стороны.

— Ой, извините, Артем Алексеевич. Вы… не поможете мне?

Ловлю недовольный взгляд на себе, но после доктор все же встает с кресла.

Подходит, наклоняется и поднимает костыли с пола. Как раз в этот удачный момент в ординаторскую совершенно без стука вламывается Кирилл Александрович и просто застывает на пороге.

Семеров передает мне костыли и садится в кресло, а я… слышу разъяренный рык Загорского, которого не на шутку пугаюсь.

Ой, мамочки, я еще ни разу не видела его ТАКИМ:

— Ромашкина, вышла.

* * *

Янина решила мне окончательно трахнуть мозг, поэтому с утра караулила у входа в клинику. Благо у меня сегодня четыре операции, поэтому она отлично поняла, что трогать меня уж точно не стоит.

Заходим в отделение вместе, и я тут же вижу свою ромашку. Стоит под дверью ординаторской, а значит, выписка ее уже не за горами.

Я жутко радуюсь этой новости, но одновременно с этим выть хочется.

Я же ее не увижу после. Никогда, отчего сильно жжет в груди.

Черт возьми. Когда уже эта балерина выветрится из моей башки? Сил уже нет никаких.

Я переодеваюсь в медицинскую одежду и по привычке иду в ординаторскую, но, как только вхожу, охреневаю. Ляля стоит у стола, тогда как Семеров голодным взглядом пялится на ее, блядь, ноги.

Я прекрасно вижу и знаю этот блядский взгляд. Он ее чуть ли не облизывает уже. Сука.

— Ромашкина, вышла.

— В смысле?

Держится за костыли и еще возникать мне тут думает, заноза.

— Ты не услышала? Я сказал, вышла отсюда! Ждать меня в палате!

— Да вы…. вы!

Хорохорится, точно воробей, но все же выходит, и только теперь я уже не сдерживаюсь.

Подхожу и со всей дури вмазываю Артему в рожу кулаком.

— Блядь, ты что творишь?!

Семеров пошатывается, но быстро встает в позу. Он явно не ожидал, да и я тоже.

— Я тебе что говорил, сука? Даже не смотреть на эту девчонку! Какого хера ты ее ноги тут лапаешь?

Артем подбирается и быстро вытирает потекшую из носа кровь.

— Ебать, Кир, да успокойся! Никто твою куклу не трогал. Она костыли упустила на пол. Я просто помог.

— Прямо взяла и упустила. Сама?!

— Да, блядь! Сама. И глазки мне свои строила, но я ее не трогал, понял? Вообще даже пальцем. И не смотрел. Пиздец просто… На хрена ты так сильно вмазал? Совсем уже крышу тебе эта малолетка сорвала. Не трогал я ее вообще. На хрен мне эта головная боль?

В груди все горит. Мне убить его сейчас хочется. А потом и дуру эту придушить.

— Не трогал, говорю. Это ж надо так! Тебе крышу совсем уже срывает от нее. Остынь, Отелло.

Кулак горит, а внутри просто ураган эмоций. Я не думал, я просто хотел его убить только что. За нее. За соплю эту зеленую.

Провожу рукой по лицу. Черт. Да что ж такое? Накрывает меня уже совсем не по-детски.