Книга Любовь под наркозом, страница 78 – Екатерина Ромеро

Отшатываюсь от нее.

Пазл сходится очень быстро.

Блядь. Не может быть. Не верю. Верить не хочу.

Отпускаю Нину и открываю дверь. Я блефовал, и, конечно, в этом отделении нет никаких камер, однако мне и этого хватило, чтобы понять, что неопытная Нина просто не уследила.

Внутри все горит. Этого быть не может. Вообще никак. Янина не дура. У нее опыта так же, как и у меня. Ошибки быть не могло, если только… она не была намеренной.

* * *

— Дверь открой!

Гремлю по двери ногой, едва сдерживаясь. Я отменил две операции, чтобы приехать к ней. Мне нужна правда. Ничего кроме.

— Кирилл? Ой, Кир, ты пришел.

Сам от себя не ожидаю, как хватаю Янину за горло, едва она открывает дверь.

— Ты что, с ума сошел? Отпусти!

— Ты что сделала, а?

— Кирилл!

Пальцы сами сжимаются, и я не могу этого контролировать.

— Зачем? Янина, зачем ты это натворила?

— Что? Отпусти, мне больно!

— Ниночка, любимица твоя, сдала тебя. Как хорошо, оказывается, медсестре набирать вместе с хирургом уколы, после которых у нас пациенты чуть ли копыта не отбрасывают.

— Пусти, сволочь!

Глаза Янины загораются опасным огнем, и я понимаю, что это правда. Читаю по перекошенному от злости лицу бывшей, которую сам хочу усыпить сейчас.

— Зачем ты сделала это? Ты же не дура, знала, что рано или поздно просекут. Блядь. Я просто поверить не могу. Ты всего лишишься. Лицензии, права оперировать – всего! Ради чего? Зачем ты это сделала?

— Для тебя.

— Что? Что ты несешь?

— Да, для тебя! Ты совсем уже двинулся на этой Ромашкиной. Я видела все и терпела. Я хотела помочь тебе. Избавить от груза. Что, Кирилл? Что ты смотришь так? Ты думал, со мной так можно? Захотел – поиграл, захотел – выкинул? Ты изменил мне с этой девкой и даже бровью не повел! Да что ты за человек такой? Я любила тебя, любила!

Озверевшая и дикая, поглощенная ненавистью, Янина набрасывается на меня, но я резко ее фиксирую, понимая, что надо было сразу, сразу догадаться и не терять этих двух дней.

— Ай, пусти, больно!

— Значит, так, Янина. Поезжай в клинику и пиши Климнюку по собственному. Полицию я уже вызвал.

Отпускаю ее. Не хочу руки марать. Противно, что вообще спал с ней.

— Ты с ума сошел? Что ты делаешь? Ради кого? Ради этой сопли на костылях?

— Да, ради нее! Сегодня пишешь по собственному, а завтра чистосердечное. Я дам показания, и Нина тоже, уж поверь. Ты сядешь, Янина, за предумышленную попытку убийства и навсегда лишишься возможности оперировать, но я даю выбор – сделать это самой и отсидеть меньше или сделать насильно и отсидеть полный срок.

— Стой! Не надо. Кирилл, ну прости меня!

Охреневаю, когда Янина падает и впивается в мои ноги дрожащими руками.

— Я же люблю тебя! Ты совсем на этой девке повернулся! Она все испортила. Забрала тебя у меня. Ты что, не понимаешь, что я это сделала для нас?

— Нет. Проваливай из моей жизни. Я все сказал.

Отцепляю от себя руки этой суки и выхожу из ее квартиры, понимая, что лоханулся. Я не поверил той, которая не врала мне, и теперь должен все исправить.

Уже вечер, когда я возвращаюсь в клинику, где прямо у входа меня окликают. Девушка. Кажется, я видел ее мельком когда-то. К Ляле приходила.

— Кирилл Александрович! Подождите!

Она быстро семенит ко мне. Вся в черном.

— Извините, что вот так вас настигаю. Я Надя, подруга Ляля Ромашкиной. Геннадий Петрович уже ушел, а медсестры не отвечают. Что с Лялей случилось? Ее же должны были выписать, а потом она просто пропала. Вы не знаете?