Книга Унесенные морем, страница 85 – Бет О'Лири

Я не могу удержаться от ругательств, глядя то на поникший парус, то на стоящего за штурвалом Зика, на руках у которого от напряжения вздулись вены. Сможем ли мы смастерить достаточно большое весло, чтобы развернуть плавучий дом в нужную сторону? Внезапно лодка, которая прежде казалась такой маленькой, становится в моих глазах огромной, почти необъятной. Я хватаюсь за грудь, хватаюсь за поручень, потому что вот она, лестница, вот она – ускользает от нас, как в кошмарной замедленной съемке.

— Мы промахнемся, – говорит Зик. – Мы…

— Помогите! – ору я, задрав голову, но мой слабый крик так ничтожен по сравнению с ужасающими размерами платформы. Эхом отразившись от ее конструкций, он теряется за плеском и шумом волн. – Помогите нам! На помощь!

Ничего не меняется. Лодка продолжает двигаться по течению. Это самый медленный и мучительный способ потерять всякую надежду.

Стиснув зубы, я наклоняюсь и снимаю ботинки.

— Я что-нибудь придумаю.

Стянув рубашку через голову, я хватаю лежащий на палубе свернутый канат – тот самый, с помощью которого мы опускали в море и поднимали ведро, и с которого вся эта заваруха и началась, – и начинаю завязывать его вокруг талии.

— Лекси?

— Я до нее доплыву.

У меня так сильно дрожат руки, что едва удается завязать узел. Но в итоге затягиваю его слишком сильно, и он впивается в голую кожу на животе, под ребрами. Готовлюсь прыгать. На ветру кожа покрывается мурашками, а босых ступней касается набежавшая волна, неожиданно холодная.

— Лекси, ты что? Не надо!

— А что, мать твою, остается? – ору я, проклиная себя за то, как дрожит мой голос, и за то, как трудно заставить себя пролезть между перекладинами на тот приступочек, идущий вдоль борта лодки, по которому я брела, пьяная, гадая, каково было бы плюхнуться сейчас в воду.

Я всего в нескольких метрах от опоры, за которую можно ухватиться. Это не то же самое, что нырнуть в открытое море, как Зик, когда полез спасать Юджина. Но все равно я так напугана, что не могу додумать ни одну мысль до конца, словно все слова разлетелись на ветру в разные стороны.

Ныряю. Через секунду после удара о воду меня сковывает холодом, как вчера сковало болью, когда я стукнулась головой. Хватаю ртом воздух и, наглотавшись морской воды, чувствую, как горит все внутри. Я боюсь, что от холода тело откажется двигаться, однако руки и ноги делают гребок за гребком – медленно, но упорно. Один, второй. Мышцы начинают гореть. Ненатянутый канат обвивается вокруг левой ноги – я успеваю запаниковать, но потом мне удается высвободиться и продолжить заплыв.

Зик что-то кричит, но я не могу разобрать слов. Мое тело очень давно не решало таких трудных задач. После всего, что произошло за последние сутки, чувствую себя ужасно разбитой – поразительно, что остались хоть какие-то силы. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки от лестницы, я отплевываюсь от попавшей в нос и рот воды и издаю громкий рык. Чиркнув костяшками пальцев по металлу, я едва не ухожу под воду от облегчения. Чтобы удержаться на месте, цепляюсь за перекладину. К рукам пристают хлопья ржавчины, сырые и кроваво-красные. До меня доносятся одобрительные возгласы Зика. Я умудряюсь набрать в грудь достаточно воздуха, чтобы засмеяться.

— Лекси Тейлор! – вопит он. – Ты только что это сделала! Ты правда это сделала!