Книга Неудавшееся свидание, страница 110 – Бет О'Лири

— Выпьем за это, – предлагает Марлена, поднимая бокал. – Так мы идем с тобой? На эту вечеринку?

— Чтобы собирать меня по кусочкам, если окажется, что он влюблен в другую? – с оттенком иронии спрашивает Шивон.

— Хм, нет. Чтобы отпраздновать тот радостный момент, когда ты вернешь себе своего мужчину, – поправляет ее Марлена.

Джейн поднимает телефон к белому небу, щурясь от яркости.

— Алло, – говорит она. – Теперь слышишь меня?

Индикатор сигнала то появляется, то исчезает, то снова появляется. Голос Эгги на том конце линии дребезжит и заикается. Телефон дрожит в руке Джейн – она замерзает. Чтобы принять звонок, она должна выйти из арендованного домика в Поуисе и подняться на холм: больше нигде в округе телефон не ловит, а вайфай она еще не подключила.

— Я вроде как слышу тебя, – доносится до нее голос Эгги.

Она орет, словно это поможет решить проблемы со связью. В такие моменты разница в возрасте между ними становится по-настоящему заметной, с улыбкой размышляет Джейн.

— У тебя голос как у мутанта из «Доктора Кто»! – кричит Эгги.

Джейн смеется. С тех пор как она переехала сюда месяц назад, эти разговоры стали главным событием каждого дня, пусть даже немеют пальцы на ногах, а по щекам бьет ветер. Джейн счастлива как никогда, что у нее есть такая хорошая подруга. Рождество было безрадостным и одиноким: она сказала папе, что они с друзьями арендовали домик в Уэльсе, потому что не могла даже думать о том, чтобы опять три дня подряд в гостях у тети в Престоне врать о своей жизни, но горько об этом пожалела. В Рождество она испытывала какую-то новую, животную тоску по отцу, словно его тоже потеряла.

Но рождественский подарок от Эгги немного улучшил ей настроение в тот день. Это была картина маслом с изображением Уинчестера в розовых тонах, которая теперь висит над старым металлическим каркасом кровати в коттедже «Розин».

— Обещай мне, что подумаешь над моим предложением приехать завтра в гости с ночевкой! – вопит Эгги. – Будет весело! Честно!

Ветер щиплет Джейн за уши. Она завязала волосы в тугой пучок на затылке, но несколько прядок все равно выбились из него и теперь хлещут ее по лбу и щекам, лезут в прищуренные глаза.

— Я подумаю об этом, – обещает Джейн. – Пока, Эгги.

— Люблю тебя очень! – надрывается Эгги. – Одевайся теплее!

Эгги кладет трубку. Джейн стоит на холоде и неотрывно смотрит на телефон, уже позабыв о погоде. Глаза щиплет. Эгги еще никогда не говорила «люблю тебя».

Джейн смотрит через плечо. Молодой человек за прилавком мгновенно отводит взгляд и так яростно краснеет, что Джейн помимо воли продолжает смотреть на него, наблюдая за тем, как краска заливает его кожу, придавая ей совершенно новый оттенок. Это напоминает ей о том, как румянец на щеках Джозефа одним мазком превращает его безупречное, идеальное лицо в нечто еще более удивительное.

Рядом с ней кто-то сдавленно смеется. Это пожилая женщина, которую она уже видела пару раз в деревенском магазинчике. У нее страшный заостренный нос и свирепый, хмурый взгляд, но весь этот образ несколько меркнет благодаря очкам с изображением Винни Пуха, висящим на цепочке у нее на шее.

— Просто пригласи ее поужинать, Малкольм, давай, чего теряешься? – говорит женщина мужчине за прилавком.

Румянец на щеках Малкольма приобретает еще более лихорадочный оттенок.