Книга Неудавшееся свидание, страница 163 – Бет О'Лири

Он прислоняется лбом к ее лбу.

— Я хочу сделать тебя такой счастливой, Джейн, – сдавленным голосом говорит он. – Я хочу каждое утро приносить тебе кофе со сливками в постель, и я хочу смешить тебя, по-настоящему, до колик в животе, а еще я хочу читать книги и есть булочки с корицей и знать, как ты любишь одеваться по воскресеньям. Я хочу быть частью твоей повседневной жизни. Я хочу стоять рядом с тобой на многолюдной вечеринке и крепко держать тебя за руку, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Я хочу узнать тебя – все твои привычки, все секреты, которые ты хранишь. Ты больше не одинока, Джейн. У тебя есть я. Всегда.

На слове «всегда» их губы соприкасаются. Этот поцелуй должен был случиться уже тысячу раз, но случился именно здесь и именно сейчас, когда они открыли друг другу так много правды. Этот первый поцелуй нельзя назвать эффектным: их лица мокрые от слез, и они оба дрожат. Но это кристально чистый, безусловный поцелуй – поцелуй, который означает «навсегда».

Когда они входят в теплый дом, разматывают шарфы и скидывают с плеч пальто, Джейн оборачивается и посылает Джозефу одну из тех улыбок, от которых у него внутри все расцветает, – настоящую, счастливую улыбку Джейн. Сначала они были редкостью: ему доставались осторожные улыбки, исчезавшие, не успев толком сформироваться. И теперь всякий раз, когда она улыбается ему по-настоящему, у него такое чувство, что ему сделали дорогой подарок.

Джозеф не перестает удивляться, что прошло уже триста шестьдесят пять дней, с тех пор как он признался Джейн в любви, а никто еще не пришел и не потребовал у него вернуть назад все эти драгоценные мгновения.

Они долго гуляли, просто бродили, держась за руки, а резкий и холодный февральский ветер хлестал по лицу, и Джозеф по старой привычке мельком думает о том, какими красными сейчас станут его щеки. Когда он впервые признался Джейн, что ужасно ненавидит свою особенность краснеть в тепле, она просто потянулась к нему и поцеловала его пунцовые щеки. «Знаешь ли ты, как сильно я люблю твой румянец?» – спросила она тогда, отчего он покраснел еще гуще.

— Готов? – мягко спрашивает его она.

— Думаю, да, – говорит Джозеф, беря ее за руку, и это правда – он немного нервничает, но он готов. – Только проверю, как там Вэл и мама.

Его тетя и мама счастливо болтают за кухонным столом, попивая чай с печеньем. Его плечи расслабляются при виде этой картины, а тетя посылает ему взгляд, как бы говорящий: «Все хорошо». В последнее время мама выглядит счастливее: она помнит меньше, но отчаяние и грусть, сопровождавшие ее в первые пару лет после постановки диагноза, отступили. Сейчас она уже и не знает, о чем забыла, и это только во благо.

Когда он поднимается наверх и заходит в свой кабинет, Джейн уже там. Несколько мгновений он просто смотрит на нее: длинные темные волосы падают на лицо, на ней джинсы с протертыми коленями и один из мешковатых джемперов, которые она обожает. Может, Джейн и решила перестать носить одну и ту же одежду каждый день недели, но она остается человеком привычки, и это умиляет – ему нравится видеть ее в одном из любимых домашних джемперов, которые она надевает только при нем.

Сейчас, наблюдая за Джейн, он испытывает непреодолимое желание поцеловать ее, запустить руки под этот мешковатый джемпер и провести ими по мягким изгибам тела. Она поднимает глаза и озорно улыбается, давая понять, что точно знает, что у него на уме. От этого перехватывает дыхание. Если подумать, может быть, именно эта улыбка Джейн и есть его любимая.