Книга Неудавшееся свидание, страница 39 – Бет О'Лири

— Что ж, похоже, у вашего тела были другие мысли на этот счет, – улыбается соседка, промакивая салфеткой влажную ткань своего кардигана.

Самолет приземляется, и Шивон несется дальше, проклиная себя за потерянное время. Энергичным шагом идет по аэропорту, пока не обгоняет всех, кто сошел с самолета вместе с ней. Проскальзывает в начало очереди на такси, пока все остальные возятся с кофе, багажными тележками и детьми. Это не сложно, ведь она сама по себе.

Так и проходит день, поделенный на крохотные отрезки длиной в несколько минут. И вот она в своем номере в отеле «Берега Темзы» и едва держится на ногах от усталости. Она садится на диванчик у окна, стягивает туфли и шевелит пальцами. У нее новая мозоль; она рассеянно смотрит на нее, зная, что завтра будет слишком занята, чтобы чувствовать боль.

Шивон инстинктивно тянется к телефону и просматривает почту, потом соцсети. Раньше в эти минуты она расслаблялась, но теперь это часть ее работы, и она полностью сосредоточена. Сейчас вся работа, похоже, требует от нее предельной концентрации внимания. Она отвечает на максимально возможное количество комментариев, затем отключает экран телефона и закрывает глаза, откинув голову на спинку кушетки.

Этот вечер принадлежит ей, и она уже знает, как его проведет. Они с Джозефом переспали четыре раза с тех пор, как она снова поклялась Фионе, что больше никогда не приблизится к нему. За последние пару месяцев она чаще обычного приезжала в Лондон, и, если честно, она просто не может держаться от него подальше. Это похоже на какое-то жалкое клише: «не может держаться от него подальше», – так люди обычно говорят, пытаясь оправдать свое плохое поведение. И оно едва ли может выразить то непреодолимое влечение, ту тягу, которую она испытывает к нему: от одной мысли о нем ей становится тепло, будто погружается в идеальную горячую ванну.

«Я в Лондоне и свободна. А ты? Чмоки».

Появляются две синие галочки, потом Джозеф печатает. Шивон вспоминает, что она ничего не ела, и тут же снова об этом забывает, потому что он написал:

«Привет! Почему ты не ответила на мое последнее сообщение? Я в “Ласт аут”. Могу потом приехать к тебе… Или, может, ты выпьешь со мной? Целую».

«Ласт аут» – один из тех а-ля джазовых баров, где музыканты играют саксофонные аранжировки популярных песен. Такие места не по душе Шивон – слишком вычурные, наполненные людьми, которые считают, что это и есть джаз, – но в этом баре все танцуют, даже в очереди в туалет, а ей правда нравится танцевать. Мысль о том, чтобы всем телом прижаться к Джозефу на битком набитом танцполе, заставляет ее нутро сжиматься в предвкушении.

«Ты с кем?»

«Отмечаем день рождения одного старого друга. Был бы рад видеть тебя здесь. Целую».

Ей не следует сегодня никуда ходить. Она выжата как лимон; в последнее время она явно загоняла себя. Но… это ощущение теплой ванны, это «джозефное» чувство. Ему так сложно сопротивляться.

Шивон печатает:

«Буду через сорок минут. Чмоки-чмоки».

Когда она приходит, Джозеф танцует, он сильно пьян. Шивон понимает это по тому, как он двигается: локти чересчур расслаблены, ноги не совсем попадают в ритм.

Его волосы стоят торчком, рубашка прилипла к спине от пота, под тканью рукавов угадываются очертания бицепсов. Он поднимает лицо к потолку, его глаза закрыты, на подбородке однодневная щетина. Она идет прямиком к нему и прижимается всем телом, пока он не успел открыть глаза. Когда он опускает взгляд, в нем загорается огонь, от которого у нее в груди рождается какое-то порочное, сладкое чувство.