Книга Развод. В одном направлении, страница 3 – Ева Шах

В классе кто-то нервно хихикнул. Я тоже улыбнулась. Внутри всё неприятно сжалось. Вот так и начинается публичная казнь в хорошей школе: никто никого не обвиняет, все очень деликатны, но воздух уже пахнет жареным.

Марк утром, когда я везла его в школу через служебный вход, был в полном восторге.

— Мам, это как в фильме! — шептал он, подпрыгивая на сиденье. — Мы что, прячемся?

— Мы не прячемся, — соврала я. — Мы просто заходим с другой стороны.

— Как ниндзя?

— Да, — вздохнула я. — Как ниндзя с рюкзаком и бутербродом.

Он был счастлив. Дети вообще умеют делать приключение из всего, пока взрослые не начинают объяснять, почему на самом деле всё плохо.

Я опустила взгляд на уведомление, которое держала в руках. Привычные строчки, адрес, телефоны, экстренные контакты. И вдруг — как заноза под ногтем.

«В случае чрезвычайных ситуаций просим звонить: мама — Варвара Лисицкая-Дорина, отец — Егор Дорин, дополнительный контактный представитель: Зорина А.В.»

Я моргнула. Потом ещё раз. Буквы не изменились. Очень раздражающее у букв свойство — оставаться на месте, когда тебе хочется, чтобы это был просто оптический бред.

Я подняла руку.

— Простите, — сказала я так ровно, что сама себе почти поверила. — А кто такая Зорина А.В.?

Валентина Петровна искренне удивилась.

— Как кто? Это же новая PR-директор вашей компании. Вы не знаете?

Она сказала это слишком громко. На нас обернулись три ряда родителей, а у меня внутри что-то сделало очень тихий, очень неприятный щелчок. Такой звук, наверное, издаёт трещина в стекле, прежде чем разбежаться во все стороны.

— Она приходила, — продолжила учительница, уже заметно тише. — Представилась как ваш семейный представитель по вопросам школы. Принесла заявление от Егора Сергеевича с её контактами и полномочиями забирать Марка, если вы будете недоступны.

Мир не рухнул. Я не побледнела картинно и не уронила лист. Просто вдруг стало очень ясно, что новости, заголовки и улыбающаяся блондинка в голубом костюме — это не внешний фон. Это уже зашло ко мне домой. Нет, ещё лучше. Это уже дошло до школы моего ребёнка и заняло строчку рядом с моим именем.

Алиса Зорина. Конечно, я знала, кто это. В последние недели её имя мелькало рядом с Егором слишком часто, чтобы остаться просто «какой-то сотрудницей». На снимках у самолёта, в официальных комментариях для прессы, в деловых пабликах, где её называли «новым жёстким голосом DorinTech». Я просто не знала, что этот голос уже получил право приходить туда, где раньше была только я.

— Варя, ты нормально? — прошептала всё та же мама слева. Какая она всё-таки неутомимая. — Ты побледнела.

— Я прекрасно, — сказала я. — Просто не ожидала, что наш PR работает уже и по школьному направлению.

Валентина Петровна смутилась ещё сильнее.

— Если хотите, мы можем убрать эту строчку. Я просто подумала, что раз документы оформлены…

— Нет, — перебила я. — Ничего не убирайте. Я сама всё уберу.

Сказала — и услышала, как это звучит. Не из анкеты. Из жизни. Из собственной головы. Я сама всё уберу. Иллюзии, доверие, красивую картинку, удобную тишину. Всё, что давно просилось на вынос, но стояло в прихожей под видом дизайнерской вазы.

Собрание продолжалось ещё сорок минут. Обсуждали питание, экскурсии, контрольные, поведение детей, какие-то театральные костюмы, родительский фонд. Я сидела, кивала, что-то даже записывала, а сама чувствовала себя так, будто сижу не в классе, а на собственной вскрывающейся семейной биопсии. Всё привычное выглядело прежним. Таблица умножения, магнитики на доске, рисунки детей, потерянный пенал под окном. И только я уже не была прежней.