Книга Развод. В одном направлении, страница 64 – Ева Шах

---

Глава 29. Варя

Глава 29. Варя

Самые опасные вечера — не те, когда всё рушится. В момент катастрофы ты, как ни странно, собрана. Включается автопилот, внутренний диспетчер, тревожный штаб, баба с лопатой, кто угодно — лишь бы не чувствовать слишком много сразу. Настоящая уязвимость приходит потом. Когда внешне всё более-менее под контролем, никто не умирает, дети накормлены, документы отправлены, а внутри ты уже пустая, как банка после Нового года: блестела, работала, держала форму, а теперь стоишь и звенишь от усталости.

Именно в такой вечер всё и случилось.

Соня с утра проснулась горячая, как маленькая батарея на нервной почве. Тридцать восемь с половиной. Щёки красные, глаза мутные, голос жалобный.

— Мам, у меня в голове бегают слоны, — простонала она.

— Это не слоны, это вирус, — сказала я, уже лезя за градусником, водой, жаропонижающим и остатками собственного самообладания.

Через двадцать минут стало ясно, что в школу никто не идёт, в «Лимон и Лайм» я опаздываю, рабочую смену надо перекраивать, а Марк, конечно, именно сегодня решил вспомнить, что у него завтра контрольная по дробям, которые он почему-то считает личным оскорблением.

— Мам, я не понимаю, как можно делить число на число, если оно и так число! — возмущался он.

— Поверь, сын, — сказала я, одновременно проверяя лоб Сони, — взрослые тоже не всё понимают в этой жизни.

К полудню я уже жила в режиме плохо отрегулированного робота: чай, лекарства, плед, дроби, звонок в школу, сообщение Ольге, стирка, суп, «мама, я хочу яблоко, но только зелёное», «мама, а если три четвёртых разделить на две восьмых, это что, издевательство?».

Телефон мигал сообщениями от адвоката, от родительского чата, от Ольги, от Маши, от какого-то курьера, который не мог найти подъезд, хотя мы, напомню, живём в доме. Человек искал подъезд к дому. Мне даже стало интересно, не заблудился ли он в экзистенциальном смысле.

Ближе к вечеру я вдруг обнаружила себя на кухне, сидящей перед чашкой остывшего чая и смотрящей в одну точку. Не плачущей. Не злой. Просто выключенной.

Телефон завибрировал.

Егор.

Я уставилась на экран и поняла, что сил на обычное «всё ок, справлюсь» у меня нет даже на уровне пальцев.

«Как вы там? Дети писали, что Соня заболела.»

Я напечатала честнее, чем планировала:

«Вирусная ферма. Я держусь на чае, злости и материнском долге.»

Ответ прилетел почти сразу:

«Еду. Что привезти?»

Вот в такие моменты старые женские рефлексы особенно опасны. Потому что первая мысль — конечно же, не надо. Я сама. Я сильная. Я не обязана снова опираться на мужчину, которого училась от себя отлеплять по живому. Но на второй мысли стало понятно: если я сейчас снова выберу “сама”, то это будет уже не сила, а дурость. Иногда независимость — это не отвергать помощь, а решать, когда она тебе правда нужна.

Я набрала:

«Еду. Молоко. Что-нибудь сладкое. И нормальную еду. Если можно — суп. И себя тоже привези.»

Только отправив, я поняла, как звучит последняя строчка. Слишком близко. Слишком откровенно. Слишком... живо.

Но отменять было поздно.

Он приехал быстро. С двумя пакетами и тем видом, который у него бывал раньше только в очень редкие моменты — когда он не играл ни в бизнесмена, ни в спасателя мира, а просто был человеком, сосредоточенным на том, чтобы помочь.