Онлайн книга «Развод. В одном направлении»
|
Сначала поцелуй был осторожный. Как будто мы оба ещё проверяли, правда ли это происходит. Потом — глубже. Теплее. Настоящее. У меня дрожали пальцы. У него — дыхание. В какой-то момент он чуть отстранился. — Всё ещё да? — спросил он. И вот это стало последней, окончательной точкой невозврата. Потому что старый Егор не спросил бы. Новый — спрашивал. И именно от этого хотелось не оттолкнуть, а довериться. — Да, — сказала я. А дальше всё уже шло не по старому сценарию. Не в спешке, не как обезболивающее, не как попытка склеить трещины телом. А как продолжение того, что между нами медленно, трудно и честно строилось последние месяцы. И, засыпая потом рядом с ним, я думала только об одном: если завтра мы всё равно решим, что не можем быть вместе так, как раньше, я не буду считать эту ночь ошибкой. Потому что ошибка — это когда предаёшь себя. А сейчас я себе не врала. --- Глава 30. Егор Глава 30. Егор Глава 30. Егор Когда женщина, которую ты когда-то чуть не потерял окончательно, сама тянется к тебе с поцелуем, в голове не включается фанфара. Если ты хоть немного поумнел, в голове включается пожарная тревога. Не в плохом смысле. В очень взрослом. «Только не сделай сейчас всё по-старому. Только не перепутай близость с правом. Только не реши, что раз она тебя хочет, значит можно не быть внимательным. Только не превращай это в короткую дорогу туда, где вы уже один раз всё сломали». Когда Варя сказала: «Подойди», — у меня внутри будто сразу одновременно распахнулись все старые двери и все новые стоп-линии. Тело хотело её мгновенно. Память тоже. Но поверх всего этого лежала совсем другая вещь — уважение к тому, что она сейчас говорит не из слабости, а из выбора. И если я хоть чем-то в этой жизни хочу быть лучше прежнего себя, я обязан это выдержать. Её слова про гавань я запомню, наверное, на всю жизнь. «Я не становлюсь снова удобной.» Как же точно. И как больно от того, что когда-то именно это я и делал — превращал живую женщину в место сервиса, поддержки, тепла, стабильности, приёма, восстановления, не особенно замечая, что у этой гавани вообще-то тоже бывают шторма, обиды и право не работать круглосуточно. — Я хочу быть человеком, который умеет остаться, — сказал я. И это была, пожалуй, самая честная мужская фраза за последние несколько лет моей жизни. Когда она меня поцеловала, я сначала почти не поверил. Не потому, что сомневался в её словах. Просто слишком давно не было между нами ничего настолько прямого. Без злости, без отдаления, без ролей. Только женщина, которую я люблю, её губы, её рука у меня на шее и ощущение, что мир вдруг сузился до размеров кухни в полумраке. Я ответил осторожно. Наверное, даже слишком. Но лучше уж так, чем снова идти напролом только потому, что когда-то мне казалось, будто сильное чувство само по себе даёт право на быстрый захват пространства. — Всё ещё да? — спросил я, отстраняясь на секунду. Она посмотрела на меня так, что у меня внутри окончательно отключились все лишние системы. — Да. И вот только тогда я позволил себе поверить, что это не сон, не жалость, не откат и не временное обезболивание после тяжёлого дня. Это был её выбор. Наш выбор. Не идеальный. Не окончательный. Но реальный. Путь из кухни в спальню я потом вспоминал обрывками. Её смех, когда мы чуть не наступили на детский конструктор. Моё нервное «осторожно». Её взгляд. Свет из коридора. Дрожь в руках, которую я очень старался не превращать в напор. |