Книга Запретная алхимия, страница 190 – Стейси Макьюэн

Он поднял ее, оторвав от пола, и ее звонкий смех разнесся по туннелю, когда он прижался лбом к ее лбу.

— Боюсь, я люблю тебя.

Когда Патрик был мальчишкой, они с братьями воровали сигнальные ракеты и зажигали их все сразу. Порох взрывался миллионом стрел горячего света. Он увидел все это снова в глазах Нины Хэрроу, когда сказал ей, что любит ее.

— Могут быть вещи, которые я не смогу тебе рассказать, – сказал он. – Могут быть тайны. Но я никогда не буду лгать тебе, Нина. И я обещаю, что буду любить тебя так сильно, как только смогу.

Она долго молчала и размышляла, а потом погрустнела. Ее губы сжались.

— Я… Я хочу, чтобы у нас получилось.

Его несчастное сердце воспарило.

— Так и будет. Но я предупреждаю тебя: меня будет нелегко любить.

— Ах, – сказала она, обнимая его за шею, ее рот завис опасно близко к его. – Но именно в этом и проблема. В тебя слишком легко влюбиться.

Если он когда-нибудь забудет ее лицо и то, как она смотрела на него в этот момент, он возненавидит себя, поэтому он не поцеловал ее сразу. Он медлил.

— Ты доверяешь мне, Нина?

Она кивнула.

— Доверяю.

— Тогда между нами будет и доверие тоже. Так же как и любовь.

Она выдохнула и закрыла глаза.

— Я надеюсь на это.

— Этого достаточно, – сказал он и поцеловал ее так благоговейно, как ни один мужчина никогда не целовал женщину, совершенно не замечая темноты.

Не замечая Теодора, который ждал в двадцати шагах, сливаясь с тенями и кипя от ярости.

Я собиралась вернуться в постель, когда мы наконец добрели обратно до Кентон-Хилла. Фонари над головой начинали моргать, пробуждаясь к жизни. Вокруг нас легко падали снежинки.

— Значит, мы идем на Первый Мороз? – спросил Скотти.

Мне стало любопытно.

— Что такое Первый Мороз?

Ганнер ухмыльнулся. Он закинул тяжелую руку мне на плечо, а затем и Патрику.

— Это праздник, дорогуша. В честь первого дня зимы!

— Но зима наступит только через несколько недель.

— Ага, по календарю, возможно, но есть еще зима Идии.

— Зима Идии?

— Когда она впервые позволяет инею лечь на землю, – пояснил Патрик.

Мы приближались к «Колсону и Сыновьям», и даже на расстоянии здание казалось безлюдным. Я нахмурилась.

— А где все?

— На рынке, – раздался голос Тео. Он прошел мимо нас к этому темному покосившемуся зданию с его разномастной черепицей, не оглядываясь.

Каждая мышца болела. Мои ноги жаждали отдыха, а желудок – пищи.

Я почувствовала на себе взгляд Патрика.

— Я отведу тебя домой, – сказал он. – Пойдем.

— Даже не думай об этом, брат, – сказал Ганнер, и его лицо помрачнело. – Тебе не увильнуть. Не сегодня.

Патрик стащил кепку Ганнера и зашвырнул ее в ближайший угольный ящик.

— Сегодня вечером я не в настроении нянчиться с кучей пьяниц.

Я видела, как противоречивые эмоции пробегают по лицу Патрика. Его глаза скользнули ко мне и задержались.

— Дело не в этом. Это традиция отца, Пэт, – сказал ему Ганнер, выудив кепку из сажи. – Он никогда не простит тебе, если ты пропустишь. Если мне придется тащить тебя…

Патрик проигнорировал его.

— Нина, я могу сначала проводить тебя домой, если хочешь. Ты устала…

— Без Сэма, чтобы охранять ее дверь? – фыркнул Ганнер. – У всех сегодня выходной, Пэт. Без исключений. Извини, милая, – сказал Ганнер мне. Он не выглядел ни капли виноватым. – Но ты тоже пойдешь с нами.