Книга Запретная алхимия, страница 191 – Стейси Макьюэн

Я одарила его уничтожающим взглядом.

— Мне не нужна нянька.

— О, еще как нужна, – ответил Ганнер. «Колсон и Сыновья» была всего в нескольких футах, и моя комната манила меня. – Осторожность не повредит, Нина. Не все здесь друзья.

Я раздраженно фыркнула.

— Ты же позволил Тео подняться к себе в постель, разве нет?

— А у него хватит ума не оставаться там, – рассмеялся Ганнер. Бриггс и Скотти присоединились к нему. – Его вытаскивали из комнаты достаточно раз. Он придет. Этот мальчишка терпеть не может грязь под ногтями. Без сомнения, он моется и причесывается, пока мы тут говорим.

Скотти хихикнул. Бриггс скрыл ухмылку. Я сузила глаза, глядя на троицу.

— Хватит, – сказал Патрик с тяжелым вздохом. – Идите, парни. Мы сейчас придем.

Ганнер угрожающе потряс пальцем в дюйме от лица Патрика.

— Не отлынивать.

— Не отлынивать. – Патрик закатил глаза, затем толкнул Ганнера в плечо в направлении нижней части Мэйн-стрит. – А теперь отвалите.

Они удалились в полумрак, руки в карманах, толкая друг друга плечами. Их густой смех доносился до меня и Патрика.

Патрик тяжело выдохнул. Одна рука поползла к карману, вслепую ища сигареты, но ничего не нашла. Я попыталась вспомнить, когда в последний раз видела, как он курит, и не смогла.

— Тебе не понравится то, что я сейчас скажу, Нина, – произнес он, провожая взглядом фигуры в тяжелых пальто на улицах, – но не хочешь ли ты пойти со мной на вечеринку?

Я подумала о мягкой постели надо мной, но если на этой вечеринке будет виски, он может развязать языки, а Патрик наверняка не единственный хранитель секретов в этом городе.

— Веди, – сказала я, кивнув в сторону улицы. Улыбка вышла натянутой. – Но должна предупредить: если там не будет чего-нибудь поесть, я откушу кусок прямо от тебя.

Он цокнул языком.

— Ах, не давай мне таких обещаний, если не можешь их выполнить.

Он обнял меня за плечи, чтобы защитить от холода.

— А что насчет Тео? – спросила я, глядя на одиноко горящее оранжевым окно высоко наверху.

— Мы увидим его на рынке, – сказал Патрик, и я задумалась, не почудился ли мне мрачный оттенок в его голосе. – В этом я не сомневаюсь.

Рынок гудел вдалеке, свет лился из его входа. Слабые снежные вихри гонялись за детьми порывами ветра. Там жарилась свинья на вертеле над горячими углями, музыка сотрясала воздух. Мы с Патриком медленно приближались ко всему этому, перепачканные грязью с головы до ног. Но никто из прохожих не взглянул на нас дважды.

Я чуть не рассмеялась, подумав о контрастах в жизни. От Национального Дома Искусников до сарая в Кентон-Хилле. От бальных платьев до настила из древесно-стружечных плит. Сравнение не вызывало неприязни. Мне было тепло и уютно. Я была в объятиях любящего меня мужчины, а моя кровь бежала так быстро, что я уже подозревала, что люблю его в ответ.

И если бы не песочные часы внутри меня, в которых песок неумолимо тек вниз, я могла бы быть счастлива.

Я улучила момент, чтобы посмотреть на его челюсть снизу, на щетину, покрывающую щеки, на изящный наклон носа и выступающий подбородок.

— Смотри куда-нибудь еще, Нина. Я не железный.

Я покраснела.

Патрик набрал тарелки с едой у двери. Хлеб, кукуруза и жирная свинина, которая плавала в собственном соку.

— Скажи мне, почему Первый Мороз так важен?