Книга Граф в моей постели, страница 49 – Нина Венс

Сундук пришлось вытаскивать вдвоём. Глеб неожиданно обнаружил под ним собственную фотографию: та самая сестра, Ева, стояла рядом с моей бабушкой возле старого дома. На снимке она ещё не исчезла. Бумага была защищена серебряной нитью по краю.

Бабушка узнала девушку. Ева приходила несколько лет назад за планом подвала, принесла печенье и отказалась брать сдачу. Её запомнили вовсе не как участницу тайны. Глеб сел прямо на пол. Всё, что он сохранил один, вдруг получило второго свидетеля.

Пока мы рассматривали снимок, бабушка достала тяжёлую коробку. Внутри лежали медные жетоны, адресная книжка и маленький колокол без языка.

— Я думала, вы раньше спросите, — сказала она.

Я посмотрела на неё. В нашей семье, как выяснилось, секретность передавалась куда надёжнее фамильного серебра.

Бабушка решительно отказалась признавать себя хранительницей чего-либо, кроме квартиры и здравого смысла. Адресную книжку ей оставила мать, объяснив, что вещи нужно передать тому, кто услышит звон пустого колокола. Бабушка звона не слышала и занималась более доступными задачами.

Я взяла колокол. Из глубины металла потянулся слабый ровный звук. Он напоминал гул мастерской ночью, когда все ушли, а воздух ещё держит дневную работу.

В адресной книжке было двенадцать имён. Трое уже умерли. Двое жили на временных причалах. Остальных предстояло найти в обычном мире. Возле каждого имени стоял рисунок вещи, способной удержать память: пуговица, ложка, деревянная птица.

Изабелла призналась, что подобные предметы называли свидетельскими. Их не продавали и не передавали тайно: владелец должен был добровольно доверить предмет другому человеку. Поэтому Бюро ненавидело такие списки. Подделать чернила можно, чужое доверие — гораздо труднее.

Мы начали звонить по адресной книжке. Первый номер давно принадлежал мастерской по ремонту холодильников. На втором нам сообщили, что нужный человек переехал, и с готовностью стали обсуждать его новый район. Третий абонент решил, что ему снова продают фильтр для воды, и попросил передать начальству всё, что он думает о подобных звонках.

Адриан записывал ответы. Возле третьей фамилии появилась пометка «недоверчив, основания имеются». Я не выдержала и рассмеялась. Бабушка забрала телефон, назвала своё имя и через минуту уже выяснила нужный адрес. Оказалось, следует начинать с того, откуда вы знакомы, а не с фразы о старинном договоре.

Одна женщина отказалась участвовать. Она хранила семейную вещь, но не хотела снова иметь дело с переходами. Изабелла начала убеждать её, и я остановила. Если нам действительно нужны добровольные свидетели, слово «нет» должно что-то значить ещё до появления колокола.

Мы поблагодарили женщину и завершили разговор. В списке стало меньше возможных помощников, зато больше ясности. Адриан аккуратно зачеркнул маршрут к её дому. Никто не стал предлагать зайти на всякий случай.

Адриан принялся составлять расписание встреч. Бабушка заглянула через его плечо и спросила, где в плане обед. Он показал свободные пятнадцать минут. Она отобрала карандаш. К вечеру у нас появился реалистичный маршрут и три контейнера с едой. Мой муж пережил это вмешательство достойно, хотя его стратегические способности подверглись суровой оценке.