Книга Граф в моей постели, страница 74 – Нина Венс

На судне Глеб не хотел отпускать руку сестры. Ева вытерпела это несколько минут, потом попросила дать ей застегнуть сумку. Он смутился. Они договорились о письмах и дате визита. Договорённость получилась обыкновенной — с возможностью переноса, если задержится работа, и обязательным предупреждением.

Марта проверила список пассажиров. Елизавета Павловна обнаружила в нём опечатку и добилась исправления до отхода. На этот раз капитан даже не спорила. Мы слишком хорошо узнали цену неправильно записанного имени, чтобы считать одну букву несущественной мелочью.

Марта проводила нас до ворот. Вернула мне высушенную тапочку, которую всё это время хранила возле карт. Я посмотрела на неё и вспомнила наше прибытие с ведром. Казалось, с тех пор прошло гораздо больше дней, чем показывали часы.

Адриан нёс книгу. Теперь в ней не появлялись приказы и пророчества. Она стала реестром дорог, открывавшихся только после ясного согласия участников. Я проверила это трижды, чем заслужила уважение Ружички и нетерпеливый вздох мужа.

Мы назвали место назначения, дату возвращения и собственные имена. Ворота открылись. За ними стояла бабушка с полотенцем и спросила, кто собирается вытирать мокрый пол. Адриан без колебаний поднял руку.

Приключение заканчивалось очень убедительно.

Возвращение к обычной жизни началось с того, что я не смогла найти пропуск на работу. Мы спасли чужие имена, вскрыли подделки и пересекли несколько эпох, а маленькая пластиковая карточка победила меня за двадцать минут.

Адриан нашёл её в кармане пальто. Рядом лежал талон из таможни: номер сорок семь. Я решила сохранить его, чтобы больше никогда не считать обычную очередь самым бессмысленным устройством мира.

В мастерской коллега встретила меня вопросом о миниатюре. Я посмотрела на знакомый стол, лампу, коробочки с пигментами и едва не расплакалась от облегчения. Здесь повреждения имели понятный размер. Их можно было измерить, описать, оставить до утра.

Полина положила передо мной ту самую миниатюру и рассказала, что успела сделать. В одном месте оставила работу незаконченной, потому что не была уверена в старом слое. Я поблагодарила её. Прежде мне казалось, что хороший коллега должен догадаться обо всём сам. После нашей экспедиции я гораздо выше ценила вовремя заданный вопрос.

Она заметила чужую медную монету в коробочке с мелочами и спросила, наконец ли я завела хобби. Я ответила, что пока пытаюсь от него отдохнуть. Полина решила не уточнять. Вместо этого придвинула лампу и предложила начать с фотографии состояния, как в любой обычный день.

Я сделала снимок, записала дату и вдруг почувствовала, как успокаиваются руки. Здесь не требовалось немедленно спасти всю вещь. Можно было честно отметить повреждение, подумать и вернуться к нему после обеда.

В конце смены я закрыла рабочий журнал вовремя. Полина подняла голову с таким удивлением, что мне стало смешно. Я сказала, что учусь новому навыку. По её мнению, после реставрации старой позолоты это должен быть один из самых трудных.

Но вернуться к работе оказалось трудно. Я слишком резко реагировала на стук двери и несколько раз проверяла один и тот же шов. Руководительница предложила на неделю отказаться от срочных заказов. Я согласилась, хотя прежняя я наверняка стала бы доказывать, что справится.