Книга Граф в моей постели, страница 80 – Нина Венс

Письмо Евы пришло, когда мы вернулись из отпуска. Она завершила главную часть перестройки и собиралась навестить Глеба. Теперь он должен был подготовить комнату, а не спасательную операцию.

Глеб три дня переставлял мебель. Адриан помогал, предлагая всё более торжественные варианты встречи. Я остановила их на чистом постельном белье и нормальном завтраке. Ева приехала с маленьким чемоданом и сразу попросила показать ближайший книжный магазин.

За ужином выяснилось, что брат почти не знает её нынешних вкусов. Он помнил сестру, исчезнувшую много лет назад, и невольно приготовился вернуть именно её. Ева спокойно объяснила, что за это время стала другим человеком, хотя по-прежнему ненавидит изюм.

Глеб убрал со стола кекс и начал спрашивать. Не о пропаже, не о Бюро — о работе, знакомых, любимых местах. Разговор сразу стал живее. После ужина Ева достала блокнот и показала новые мосты. Глеб слушал, иногда задавал слишком осторожные вопросы. Наконец она попросила спорить, если ему что-то непонятно, а не обращаться с ней как с хрупкой находкой.

Он немедленно возразил против одного названия улицы. Ева сказала, что это не его дело. Через минуту они уже перебивали друг друга, доказывая, где удобнее ставить указатели. Я убрала чашки и с облегчением оставила их наедине. У семьи снова появились обычные разногласия, не угрожавшие ничьему исчезновению.

В письме Матея было всего несколько строк. Он сообщал, что самостоятельно обнаружил позднюю вставку в старом документе и не стал сразу объявлять её подделкой: сначала проверил происхождение. Я перечитала это дважды. Хороший ученик не повторял мои выводы — он усвоил способ не торопиться с ними.

Адриан предложил сохранить письмо рядом с рабочими записями. Я так и сделала. Среди свидетельств опасных событий наконец появились бумаги, которые хотелось перечитывать по совершенно мирной причине.

От Марты пришла открытка. На ней была нарисована пустая палубная скамья и подписано: «Занята мной. Воскресенье». Тимофей прислал результаты учёбы и приписал, что капитан потребовала ещё подтянуть географию.

Вера сообщила о первых завершённых возвратах. Не все записи удалось восстановить полностью. Для таких случаев создали отдельную помощь, не выдавая сочувствие за чудесное решение. Мне понравилась эта честность.

Вечером Адриан разложил письма по папкам. Раньше он хранил важные бумаги как доказательства рода и положения. Теперь подписал корешок одним словом: «Друзья». Я принесла вторую папку. Первая уже не закрывалась, а он упрямо пытался убедить её вести себя достойно.

Весной мастерская Междуденья устроила день открытых дверей. Мы приехали на один день, по заранее согласованному маршруту. У входа стоял стол Осипа с хлебом, рядом — выставка восстановленных документов. Ни одну личную запись не показывали без разрешения владельца.

Адриан вёл небольшую беседу о подделках в семейных легендах. Он начал с истории о своём предке, которую много лет повторял без проверки, пока не обнаружил расхождение в датах. Ружичка из первого ряда одобрительно кивнул, услышав, как граф сопоставлял документы.

Граф рассказал, как легко принять эффектную историю за правду, если она делает тебя значительнее. Я удивилась его спокойствию. Ещё недавно признание собственной неточности казалось ему потерей лица; теперь оно помогало разговаривать с людьми без защиты титулом.