Книга Падшая, страница 23 – Инна Дворцова

— О, вот это по мне! — оживилась Варвара, оглядывая свои будущие владения. Глаза её заблестели азартом. — Печь только протопить, дымоход проверить, котлы песком отдраить и можно хоть на полк солдат готовить! И кладовая рядом, просторная.

— Пойдём искать спальни, — решила я, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. — Нам нужно где-то ночевать.

Второй этаж встретил нас длинным коридором с множеством дверей. Мы заглядывали в комнаты одну за другой. Большинство из них были копиями нижних — пыльные, тихие, сухие. В некоторых мебель была накрыта полотнищами, в других стояла открытая, демонстрируя выцветший бархат обивки. Обои местами отклеились и свисали лохмотьями, но той безнадёжной, сырой гнили, которую я боялась увидеть, здесь не было.

В конце коридора мы обнаружили явно мужскую комнату. Тёмные, почти чёрные обои с золотым тиснением, массивная кровать из красного дерева, шкафы с книгами, тяжёлые портьеры. Кабинет, нет, скорее спальня прежнего хозяина. Здесь воздух был тяжёлым, застоявшимся.

А затем мы нашли ещё одну дверь. Резную, изящную. Я толкнула её и замерла на пороге.

Это была женская спальня. Окна выходили в сад, и даже сквозь вековую грязь на стёклах было видно, как красиво здесь, должно быть, на закате. Солнце заливало комнату мягким оранжевым светом. Кровать под лёгким балдахином, туалетный столик с небольшим изящным зеркалом в серебряной раме, камин, облицованный изразцами с нарисованными васильками.

— Батюшки! — ахнула Варвара, прикрыв рот рукой.

Комната была чистой.

Абсолютно, неестественно чистой. Ни пылинки на полу, ни паутинки в углах. Постель застелена свежим, хотя и грубым, домотканым бельём, которое пахло лавандой. На столе стояла простая глиняная ваза с букетом сухих полевых цветов, но они не рассыпались в прах, а выглядели так, словно их поставили вчера.

— Как такое возможно? — пробормотал вернувшийся Степан, который нашёл нас по голосам. Он озирался с суеверным ужасом. — Тут же всё закрыто было!

Я медленно подошла к окну. На чистом подоконнике лежал сложенный лист бумаги. Я развернула его. Чернила выцвели, но почерк — летящий, острый — был разборчив:

“ Для той, что придёт. Комната будет ждать столько, сколько нужно — год, десять лет, век. Заклятие снимется, когда ты переступишь порог. Спи здесь первую ночь. Дом должен узнать тебя, а ты — его.

Не бойся теней в углах и шорохов в стенах. Это память дома. Он одинок и напуган. Будь с ним нежна.

С любовью и надеждой, твоя бабушка Елена.”

У меня перехватило дыхание, к горлу подкатил ком. Бабушка знала. Через годы и смерть она протянула мне руку помощи.

— Вот и решилось, где барышня будет ночевать, — практично заметила Варвара, хотя голос её дрогнул. — Негоже спорить с покойницей, тем более с такой заботливой. Степан, давай-ка выберем и себе комнаты. Желательно поближе, а то мало ли...

Варвара облюбовала комнату через стенку от моей. Небольшую, видимо, для личной горничной. Степан выбрал комнату у лестницы.

— Стратегическая позиция, — озорно подмигнул он Варе, и она зарделась, как маков цвет. — Буду охранять периметр. О, смотрите! Башня!

Степан стоял в дверях своей комнаты и показывал в конец коридора, где темнел узкий проход к винтовой лестнице.

Любопытство пересилило усталость. Мы поднялись по крутым каменным ступеням и оказались в круглой комнате с окнами на все стороны света. Стёкол здесь не было вовсе, только ставни, сейчас распахнутые настежь. Ветер гулял свободно, принося запахи хвои и реки. Вид открывался потрясающий: бескрайний лес, чёрные холмы, а вдалеке, змеясь серебром и чернью, блестела лента Чёрного ручья.