Книга Чужак и не его Сновидица, страница 134 – Рина Белая

Я обессиленно откинулась на подушки и посмотрела на него с молчаливым укором.

«Не надо было меня смешить, идиот».

Килан виновато шмыгнул носом, опустился обратно в кресло и растрепал свои и без того торчащие волосы. Несколько секунд он просто смотрел на меня, а потом чуть подался вперед.

— Эта дрянь глубоко засела. Если ждать, пока наши микстуры подействуют, ты еще день не сможешь говорить, а потом дня три будешь только шипеть. Но…

Он бросил быстрый подозрительный взгляд на ширму, словно проверяя, не застыла ли по ту сторону дежурная сестра, приложив ухо к ткани, и заговорил совсем тихо, едва шевеля губами:

— Я могу это выжечь. Прямо сейчас.

Он на мгновение замолчал, а затем добавил еще тише:

— Но предупреждаю: будет больно. Начнется сильное жжение в груди, будто тебя заставили глотнуть кипятка. Придется потерпеть и не выдать меня ни единым звуком. И самое главное… – Килан криво, немного обреченно усмехнулся. – Если нас поймают, мне конец. У меня даже официального допуска в нижние лечебные палаты нет. А там такие приемы пока только на зверушках отрабатывают. Так что, если Руарк узнает, что я применил силу, анатомический экспонат станет моей единственной карьерной перспективой.

Он замолчал, выжидающе глядя на меня.

Я кивнула не раздумывая ни секунды. Мне нужно было вернуть голос.

Килан снова покосился на ширму, прислушиваясь к звукам за ее пределами, затем поднялся и потер ладони друг о друга, согревая их. Помня его предупреждение, я мысленно приготовилась к худшему. Зажмурилась, вцепилась пальцами в тяжелое шерстяное одеяло и до боли стиснула зубы.

Но все вышло иначе.

Его руки осторожно отодвинули ворот больничной сорочки. Одна ладонь легла мне на горло, вторая – чуть ниже, на грудную клетку, прямо туда, где под ребрами сидел этот удушливый, разрывающий легкие кашель. Несколько мгновений ничего не происходило. Килан просто держал ладони на моем теле, сосредоточенно прикрыв глаза, а затем из-под его пальцев поползло тепло.

Оно набирало силу, и через несколько секунд в горле и за грудиной разлилось жжение. Ощущение было странным и глубоким, будто я действительно сделала слишком большой глоток обжигающе горячего отвара, который теперь растекался по воспаленным тканям. Это было неприятно: кожа под его ладонями мгновенно покрылась испариной, а к горлу подкатил спазм. Я дернулась вперед, зажимая рот ладонью.

Килан тут же подхватил стоящую рядом чашу и быстро, почти беззвучно прошептал:

— Выплевывай эту гадость. Немедленно.

Я послушалась. На дне чаши остались темные сгустки.

Я бессильно откинулась на подушку, прислушиваясь к собственному телу. Дышать стало легче. Намного легче. Воздух больше не застревал в горле липким комком. Исчезла тяжесть, часами давившая на грудную клетку.

Я несколько раз вдохнула глубже, проверяя, не вернется ли боль. Не вернулась.

Килан быстро задвинул чашу за кресло и откинулся назад, шумно выдохнув. На его лбу выступили крупные капли пота, лицо заметно осунулось от ментального напряжения.

— Ну вот, – тихо сказал он, вытирая лоб рукавом. – Поздравляю. Теперь ничто не мешает тебе признаваться мне в любви.

— Ты… – хрипло начала я и замолчала, потому что голос все еще звучал так, словно по горлу прошлись наждаком.

Килан тут же расплылся в довольной улыбке.