Книга Чужак и не его Сновидица, страница 182 – Рина Белая

Так какая больная часть меня решила искать защиту там, где пахнет кровью и смертью? Какая часть решила принять его разрушительную силу за единственное надежное убежище?

— Хватит вздыхать на всю келью, – раздался сонный голос Ливии.

— Прости, – тихо пискнула я.

Скрипнула соседняя кровать. В полумраке Ливия приподнялась на локтях.

— Полагаю, это страдальческое сопение следует понимать так: спасти Брейна Уолла не получилось?

Я уставилась в потолок, радуясь, что припухших, все еще слегка саднящих после поцелуя губ не видно в темноте.

— Я не знаю, что у меня получилось… – выдохнула я.

Ливия села на постели и, поджав под себя ноги, долго разглядывала меня.

— Мирена, что вообще с тобой происходит? – наконец спросила она.

Я до боли вдавила затылок в подушку и зажмурилась.

— Я не знаю, – снова повторила я. – Я просто хочу поступать правильно. Но у меня ничего не получается.

Я повернула голову и посмотрела на соседку.

— Знаешь, что хуже всего?

— Даже боюсь предположить.

Ливия плотнее перехватила пальцами край одеяла, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Мне казалось, что я знаю, чего хочу. А теперь словно кто-то перемешал все у меня в голове. Гэвин по-прежнему мне дорог. Мне нравится слушать его лекции, нравится, как он смотрит на меня с кафедры. Но когда он… обнял меня, я почувствовала только пустоту.

Ливия нахмурилась.

— Почему, Мирена? Гэвин Уолл умен, красив, обладает состоянием, которому позавидует едва ли не каждый в королевстве. А то, как он ведет лекции… В его словах всегда остается что-то недосказанное. Такое невольно хочется разгадывать.

Я улыбнулась.

Как точно подмечено.

— Да… профессор Уолл умеет производить впечатление. Вот только… Прости, я сама не понимаю, что со мной происходит. Обычно я не такая болтливая. Просто…

— Дело в чужаке? – неожиданно спросила Ливия.

У меня перехватило дыхание. Я рывком присела на постели и прижала ладонь к груди, под которой бешено колотилось сердце.

— Значит, в чужаке, – спокойно заключила она.

— Что? Нет! Как ты вообще до этого додумалась?

Ливия усмехнулась.

— Я не слепая, Мирена. Пока этот дикарь прятался у нас в келье, он смотрел на тебя так, словно не мог отвести взгляд. Что бы ты ни делала, что бы ни говорила, он следил за каждым твоим движением. Потом была та история, когда он погрузил тебя в сон своим странным приемом…

Я помнила. Очень хорошо помнила. Вот только тогда этот его странный прием не сработал.

— Во второй раз ты долго не приходила в себя. Он сначала просто замер над тобой, потом схватил за руку и так вдавил пальцы в запястье, будто боялся не найти пульс. Все время что-то говорил на своем языке и звал какого-то Гиштара.

Она ненадолго замолчала.

— А потом было наказание. Когда наставницы прошлись плетью по твоим ладоням, ты ушла в Крыло Лекарей, а он выглядел так, будто готов по кирпичу разобрать весь Ильвар и перерезать горло каждой наставнице, которая к тебе прикоснулась. Он ходил по келье, проклинал Обитель, наши правила и спрашивал, что это за место такое, где за несчастный кусок хлеба сдирают кожу до мяса.

Ливия пожала плечами.

— Если тебе и этого мало, вспомни заплесневелые булки. Когда человеку плевать на тебя, он не станет возиться с чужой испорченной едой и наводить порядок. Поверь мне, Мирена, когда все равно – так не заботятся.