Книга Чужак и не его Сновидица, страница 185 – Рина Белая

Ливия зажала страницы своей книги пальцами и вгляделась в едва заметные чернильные точки суши, затерянные среди нарисованных волн.

— Водный барьер – хорошая гарантия, – кивнула она. – У беженцев просто не будет корабля или денег, чтобы нанять судно и поплыть обратно в Морвен. Они будут вынуждены обустраиваться на месте. Но это даст тебе лишь несколько лет покоя. Потом кто-нибудь накопит достаточно, чтобы вернуться домой.

Я покачала головой, и мимолетное облегчение тут же сменилось новой волной тревоги. Под перчаткой от напряжения снова заныли порезы.

— Не пойдет. Если хотя бы один из них скопит эти проклятые деньги и вернется через пять или десять лет, моя жизнь превратится в пепел.

Нет. Мне нужно, чтобы они физически выжили, но политически исчезли. Навсегда.

Я наклонилась к карте, всматриваясь в одно название за другим.

— Увлахское королевство? – неожиданно предположила Ливия.

— Что? Нет! – воскликнула я, но Ливия уже перехватила брошь.

Серебряный сокол с тихим щелчком лег ниже южной границы Морвена, чуть левее Серой территории неназванных. Там, где на карте начиналось Увлахское королевство.

— Зачем тащить их за край мира, когда самый надежный способ исчезнуть лежит прямо под боком?

Я пригнулась к столу и тихо, едва ли не по слогам, заговорила:

— Они безумны. Они суровы, религиозны и опасны. Ливия, нам с малых лет на лекциях твердят, что увлахи – это толпа фанатиков, которые готовы резать горло каждому, кто служит Световой сети! Отдать им тридцать изнеженных слуг – это все равно что заживо похоронить их в черных шахтах.

— Нам много чего твердят с малых лет, – сухо сказала Ливия. – Но если бы увлахи убивали каждого морвенца, который попадал к ним в руки, не существовало бы таких трудов, как «Пять лет за южной границей» Эдвина Сорна и «Дом моей жены» Матиаса Ренка.

Я нахмурилась.

— Я никогда о них не слышала.

— Разумеется, не слышала, – Ливия даже не посмотрела на меня. Она говорила спокойно, почти безжизненно ровно. – Ренк отказался возвращаться в Морвен и остался в Увлахском королевстве. Сорн вернулся, но слишком подробно описал тамошнюю жизнь. После этого труды Ренка, попавшие в Морвен, почти сразу объявили опасной ересью. Книги Сорна продержались чуть дольше: он писал не о вере, а о быте, ремеслах и городской жизни. Но и их в итоге сожгли.

Я ошеломленно уставилась на нее.

— Если их уничтожили… Откуда о них знаешь ты?

Ливия наконец подняла на меня взгляд. Ее глаза, обычно полные высокомерия и насмешки, сейчас казались темными, лишенными какого-либо выражения.

— Мой отец занимал довольно мрачную должность, – тихо произнесла она. – Он был следователем Судебного приказа и допрашивал политических заключенных. Из тех редких людей, Мирена, которые даже в сырости пыточных подвалов умудрялись слишком сильно любить правду. Через его руки проходили мятежники, контрабандисты и еретики. Он читал изъятые письма, отчеты и книги, которые потом должен был уничтожать. Но вместо этого годами приносил их домой и прятал в тайной секции родовой библиотеки. Там лежало все, что Совет приказывал сжечь, включая труды Ренка и Сорна.

Ливия на мгновение прикрыла глаза, и на ее губах мелькнула едва заметная улыбка.

— У него почти не было времени на семью. Я редко его видела и поэтому цеплялась за любую возможность просто побыть с ним в одном пространстве. Пробиралась к нему в кабинет, устраивалась в огромном кресле, поджимала колени и, пока он писал свои отчеты, часами читала книги, которые он оставлял на самом краю стола, будто случайно.