Книга Чужак и не его Сновидица, страница 254 – Рина Белая

Мархус усмехнулся:

— Неужели тоже нашел?

Шед услышал. Его лицо на мгновение изменилось, но он тут же отвернулся от Эхны и посмотрел на Лиллу. Она встретила его взгляд спокойно, с тихим пониманием и готовностью принять его выбор. Он развернулся и ровным шагом направился к Лилле.

— Твоя…

Договорить она не успела. Одна ладонь легла ей на талию и притянула к себе. Вторую руку Шед запустил в ее волосы, сжал пальцы на затылке и накрыл ее губы своими. Поцелуй был жестким, почти яростным. Шед словно давал понять, что открывшаяся связь с Эхной ничего для него не изменит.

Лилла лишь крепче вцепилась пальцами в его плечо, принимая эту злую, бескомпромиссную преданность.

Оторвавшись от ее губ, он выдохнул ей прямо в лицо:

— Таких женщин, как ты, не бросают.

Лилла улыбнулась открыто и почти счастливо. На мгновение ее лицо стало совсем юным. Затем она посмотрела на Эхну. Та все еще стояла там, где Шед ее оставил, опустив обнаженные руки и глядя в пол.

В следующий миг резкий свист рассек воздух.

Мархус рванул меня на себя прежде, чем я успела понять, что происходит. Арбалетный болт пролетел там, где мгновение назад была моя грудь. Почти сразу раздался второй щелчок. Мархус развернулся, закрывая меня собой. Его тело дернулось от удара. Болт вошел ему под лопатку, пробив жилет почти до оперения.

Только тогда я подняла взгляд к главному корпусу.

У открытого окна нижнего этажа стоял ректор Стратмор. Он уже поднимал арбалет для нового выстрела. В следующее мгновение три темных лезвия вонзились ему в грудь. Арбалет выскользнул из рук и с грохотом упал во двор.

Но, прежде чем рухнуть, он успел произнести:

— Восьмой завет.

Слова рассекли холодный воздух и повисли над двором.

С самого первого дня в Обители нас заставляли зубрить Семь Заветов. Они были записаны в книгах, высечены в Зале Семи Огней и заучены каждым воспитанником до последнего слова.

Восьмого завета не существовало ни в книгах, ни в разговорах. И все же наставники поняли эти слова сразу. По двору прокатилась такая тишина, что я услышала собственный вдох. Лица вокруг застыли, взгляды изменились. А в следующее мгновение все пришло в движение. Они вскакивали с мокрых камней и один за другим выхватывали спрятанные под одеждой короткие клинки. Даже отсюда я видела, насколько они похожи на тот, что был у Гэвина в ту ночь, когда мы отправлялись через сон в поместье Уоллов.

Двор сорвался в ад.

Все происходило словно в тумане. Магистр Руарк – добродушный лекарь, еще недавно поивший меня отваром от лихорадки, – шагнул к сидевшей перед ним четырнадцатилетней сновидице. Без единого слова он ухватил ее за волосы, рывком запрокинул голову и выверенным движением провел клинком по горлу.

Девочка даже не успела вскрикнуть.

Те самые люди, которые годами учили нас контролировать дар, разбирали ошибки на занятиях и читали лекции о долге перед Морвеном, теперь хватали воспитанников за плечи, воротники и волосы, снова и снова повторяя одно и то же движение. Все происходило слишком быстро: блеск стали, рваные крики, дети, пытавшиеся отползти под чужими ногами.

Но подчинились приказу не все.

Наставница Кенна рухнула на колени и прижала к себе двоих плачущих детей, закрывая их телом. Один из профессоров шагнул к ней с поднятым клинком. Она успела лишь крепче обхватить младших, прежде чем удар пришелся ей в спину. Профессор выдернул клинок и оттолкнул ее тело ногой, открывая себе путь к детям. Он уже протянул к одному из них руку, когда обнаженные пальцы Эхны сомкнулись на его шее. Мужчина судорожно втянул воздух. Клинок выскользнул из ослабевших пальцев, а сам он обмяк и рухнул к ногам зеленоплащницы.