Книга Чужак и не его Сновидица, страница 256 – Рина Белая

Двор словно застыл между двумя ударами.

Большинство воспитанников успело скрыться в переходах, и теперь на мокрых плитах особенно ясно проступил масштаб бойни: раненые лежали почти повсюду, но неподвижных тел было еще больше. Между ними оставались те, кто еще недавно нападал, и те, кто отбивал у наставников младших и более слабых. Одни по-прежнему сжимали отнятые клинки, не сводя глаз со взрослых, другие уже осторожно опускались возле раненых, стараясь остановить кровотечение.

Неподалеку магистр Дорн стоял на коленях возле одного из наставников, прижав пальцы к его шее. Спустя несколько секунд он убрал руку и поднялся. Его взгляд скользнул по двору, задержался на мне, а затем Дорн направился в нашу сторону.

Алеста мгновенно напряглась.

— Я на вашей стороне, наставница.

Она скосила на него глаза и зло усмехнулась:

— Поддерживаете Восьмой завет, Дорн?

— Разумеется. Нашу клятву скрепили Хранители.

— Что-то не видать вашего клинка.

— Выбили в драке.

Подойдя достаточно близко, Дорн резко перехватил лезвие голой рукой и одновременно толкнул меня в плечо, вырывая из хватки Алесты. Наставница рванула клинок на себя. Лезвие отсекло Дорну два пальца, и те упали на мокрые камни. В ту же секунду Мархус вытянул из нее силу. Высохшее тело Алесты рухнуло рядом.

Я потеряла равновесие и полетела на каменные плиты. Мархус подхватил меня за талию и прикрыл ладонью затылок. Он опустился вместе со мной на колени, не позволив удариться о камень, и тут же зажал рану на моей шее.

— Смотри на меня, Сновидица. Я тебя вытащу. Слышишь? Я не дам тебе умереть.

Я видела его лицо прямо над собой. В серых глазах горел страх, но я верила каждому слову. Мархус не стал бы лгать мне о таких вещах. Если он сказал, что вытащит, значит, так и будет.

За его плечом стоял Дорн, прижимая изувеченную руку к груди. Я успела бросить на него один короткий взгляд. Ненависть к нему никуда не исчезла. Но теперь рядом с ней стояло другое: Дорн только что спас мне жизнь.

Двор начал расплываться. Стены Обители качнулись, лица слились в бледные пятна, а голос Мархуса отдалился, хотя его губы оставались совсем близко. С каждым вдохом удерживать глаза открытыми становилось все труднее.

Последнее, что я услышала:

— Шед, тащи сюда кого-нибудь из зеленых плащей. Живо!

Мархус

Воспитанники Крыла Лекарей переходили от одного раненого к другому: останавливали кровотечения и вливали силу в тех, в ком еще теплилась жизнь. Несколько дежурных сестер, нарушив Восьмой завет, работали не разбирая, кто перед ними – воспитанник, наставник или преподаватель.

Шед схватил одну из сестер за шиворот и рывком подтащил к Мархусу. Женщина увидела Мирену, кровь на ее шее и сразу поняла, чего от нее хотят. Она стиснула губы и покачала головой.

— Я не стану лечить подстилку неназванных.

Мархус даже не стал ей угрожать.

Женщина резко втянула воздух. Кожа на ее лице за несколько мгновений потускнела и плотно обтянула скулы. Тело усыхало прямо на глазах, словно из него разом вытягивали саму жизнь. Ноги подломились, и она рухнула на мокрые плиты.

Кто-то вскрикнул.

Лекари замерли, не убирая рук с чужих ран. Все взгляды обратились к высохшему телу дежурной сестры. Только одна девушка смотрела не на мертвую женщину, а на Шеда, который уже шел к ней. Она продолжала зажимать рану на груди мальчика, но с каждым шагом Шеда ее руки все слабее прижимались к ране, и кровь сильнее проступала между пальцами. Шед схватил ее, подтащил ближе и заставил опуститься на колени рядом с высохшим телом. Ее руки задрожали.