Книга Чужак и не его Сновидица, страница 295 – Рина Белая

Я не мешала. Мысли сами унесли меня к Замку Трех Печатей. Хотелось рассказать Арклею про одаренных, которых я видела за решетками: истощенных, избитых, едва державшихся на ногах. Про стражников, спокойно деливших чужое тело между допросами, потому что служба у них, видите ли, дерьмовая. Хотелось посмотреть ему в лицо, когда он поймет, что все это тоже часть порядка, который он так старательно защищает.

Но рядом стоял Мархус. И вот это было проблемой.

Я слишком хорошо представляла, что начнется, когда до него дойдет, откуда именно мне известно про развлечения стражи. До сегодняшнего дня эту часть нашего пленения мне удавалось от него скрывать.

Стоило мне сейчас открыть рот, и Мархуса уже никаким сексом не удержишь. Он сначала выпустит Арклею кишки, развесит их по стене, а потом высушит остатки. Аккуратно. Чтобы подольше сохранились.

Меня передернуло.

— Идем дальше.

Я открыла следующий переход уже в Иркалл.

После ковчегов эта часть экскурсии казалась простой. Здесь мне не нужно было ничего объяснять или подводить Арклея к выводам. Достаточно было провести его по городу и дать посмотреть вокруг: на стариков у входов в пещеры, на женщин, занятых своими делами, на мужчин, возвращавшихся с нижних ярусов.

Поэтому, когда мы вышли недалеко от одной из тренировочных площадок, я даже немного расслабилась.

На широком каменном участке занимались около десятка детей примерно одного возраста. Они стояли парами и отрабатывали одинаковые движения: уход с линии удара, захват руки, подсечку. Старшие добавляли короткий бросок через бедро. За ними наблюдал взрослый демон, время от времени останавливая кого-нибудь и поправляя положение ног или разворот корпуса.

Появление троих посторонних заметили почти сразу. Мальчишки и девчонки один за другим сбились и уставились на Арклея, откровенно разглядывая его с головы до ног.

Я мысленно порадовалась.

Вот. Именно это мне и было нужно. Никаких чудовищ. Обычные дети, которых здесь учили драться с той же привычной серьезностью, с какой в Морвене воспитанников Обители учили читать заветы.

Один из мальчишек вдруг высунул язык, согнулся, прижал ладонь к животу и с таким старанием изобразил рвотный позыв, что стоявшая рядом девочка тут же расхохоталась. Еще через мгновение ее тоже начало «тошнить».

Остальные тут же подхватили. Площадка наполнилась кашлем, хрипами и громкими рвотными звуками. Кто-то демонстративно зажал нос, а самый маленький вообще опустился на колени и принялся изображать предсмертные судороги, периодически приподнимая голову, чтобы проверить, смотрит ли на него Арклей.

Я закрыла глаза.

Группа малолетних предателей! И как после такого вообще хотеть детей?

Ивен по-прежнему стоял неподвижно, только на лице появилось подчеркнуто бесстрастное выражение.

— Пойдем, – пробормотала я и, не дожидаясь ответа, двинулась дальше.

За спиной раздался очередной особенно убедительный рвотный звук. Я ускорила шаг.

Мы отошли от тренировочной площадки совсем недалеко, когда Арклей вдруг замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Впереди над краем скалы выступала огромная женская голова, высеченная из того же темного камня. Лицо было спокойным, а длинные каменные волосы расходились над пропастью; часть прядей переплеталась, образуя перила. Одна особенно толстая прядь уходила далеко за край скалы и нависала над бездной.