Книга Чужак и не его Сновидица, страница 4 – Рина Белая

— Ты не ушиблась? – спросил он и, не дожидаясь ответа, добавил: – Я Килан. А тебя я что-то не припомню. Ты новенькая?

Я замерла, прижав сонник к груди. Внутри шевельнулось что-то странное – на грани смеха и глухой обиды.

— Я здесь уже девять лет, Килан, – сказала я.

Он моргнул. Брови взлетели вверх, а улыбка стала шире и приобрела легкий виноватый оттенок.

— Девять? – переспросил он. – Серьезно?

Я кивнула.

— Я из Крыла Сновидцев.

— А-а… – протянул он с таким видом, будто это все объясняло. Хотя по глазам было ясно – не объясняло ничего. Но, не теряя своей легкости, он тут же продолжил:

— Слушай, это, наверное, прозвучит глупо… но вы там правда видите будущее? Можешь сказать, я получу допуск к нижней лечебне?

Я на мгновение задумалась, а потом спокойно ответила:

— Получишь.

Это было не пророчество. Просто он не уточнил, когда именно, а за все годы в Ильваре я не знала ни одного лекаря, которого в конце концов не допустили бы до нижней лечебни. Кого-то – с первого раза. Кого-то – с десятого.

Килан, похоже, этого не уловил. Его лицо тут же просветлело.

— Ну, теперь-то я тебя точно запомню, – заговорщически подмигнул он. – До встречи на лекциях, Сновидица!

Его окликнули друзья, и он тут же умчался, оставив после себя легкий запах печеных яблок и странное, теплое недоумение.

Крыло Сновидцев располагалось в самой тихой и удаленной северо-восточной части замка. Высокие стрельчатые окна выходили на океан; под ними лежали только скалы и постоянно шумел прибой. К крылу примыкала узкая круглая башня, поднятая над остальными постройками Обители. Ее стены были сложены из темного камня, выеденного солью и ветром, а крутая крыша почти всегда терялась в низких облаках.

В кабинете магистра Дорна пахло сушеным шалфеем и горькой полынью, от которых слегка першило в горле. В центре комнаты стоял массивный письменный стол с кожаной вставкой. На нем лежали раскрытая книга и несколько исписанных листов с аккуратными столбцами имен и коротких пометок. Вдоль стен тянулись книжные полки, а между ними висели карты: созвездия, лунные циклы, схемы сна. У окна стоял телескоп, направленный не в небо, а к линии горизонта, где море сливалось с облаками.

Магистр сидел за столом. Его длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями неподвижно лежали на раскрытых листах моего сонника. Он производил спокойное, почти домашнее впечатление: мягкий шерстяной жилет, морщинки у глаз, теплый, располагающий взгляд.

— Присаживайся, Мира, – он указал на стул напротив. – Ты бледнее обычного. Снова не спала?

Я осторожно опустилась на край стула, чувствуя, как непроизвольно выпрямляется спина.

— Занималась в библиотеке, магистр.

— Похвально, – он мягко улыбнулся и пододвинул ко мне мой сонник. – Но давай начистоту. В твоих записях за последнюю неделю снова пустые страницы и обрывочные сведения о погоде. Ни одного описания переноса. Ни одной зафиксированной детали чужого пространства.

Он подался вперед, и я увидела свое отражение в его очках. Две крошечные серые точки на фоне огромных линз.

— Мира, мы здесь не для того, чтобы наказывать тебя. Мы здесь для того, чтобы понять природу твоего дара. Пойми: то, что с тобой происходит, – уникально. Ты не просто видишь сны. Ты становишься их частью. И это невероятно ценно.