Книга Чужак и не его Сновидица, страница 5 – Рина Белая

Я почувствовала, как ладони под столом стали влажными.

— Я не могу это контролировать.

— Вот именно, – он слегка оживился, хотя голос остался таким же ровным. – Оно случается само. А мы хотим, чтобы им можно было управлять. Представь, какие возможности откроются перед тобой, когда ты перестанешь быть жертвой собственного дара.

Представить это было трудно. Я видела совсем другое: еще больше разбитых висков и еще больше тел под окнами.

— Видишь ли, Мира, – продолжил он, – я убежден, что все дело в желании. Вернее, в его отсутствии. Мы девять лет топчемся на месте, потому что пытаемся взломать дверь, которую ты подпираешь с той стороны.

Он сложил ладони домиком и задумчиво посмотрел на меня поверх очков.

Я тяжело вздохнула. За девять лет мы действительно перепробовали многое. И не все способы приходились мне по душе.

На пятом году обучения были настои из корня мандрагоры. От них у меня трое суток дрожали руки, а зрачки не сужались даже на ярком свету. Я почти не приходила в себя, но мое тело оставалось в постели. Переноса не произошло.

На шестом году – испытание управляемым страхом. Неделя в подвальных кельях под присмотром сестер: темнота, холодная вода, внезапные звуки. Они пытались вызвать инстинкт бегства – заставить меня искать выход за пределами этих стен. В итоге я заработала лихорадку и истощение.

Потом были медитативный транс и обряды отрешения. Меня даже лишали сна на четверо суток, надеясь, что крайняя усталость разрушит барьер и выведет мое сознание за пределы тела. Но каждый раз результат был один: я просто засыпала, измученная и опустошенная. И ничего не происходило.

Магистр слегка наклонил голову, и свет из окна блеснул на его линзах, превратив глаза в два непроницаемых белых круга.

— Девять лет, Мира, я наблюдаю, как ты сопротивляешься собственной природе. Но те редкие случаи, когда перенос все же происходит… – он сделал короткую паузу, – случаются вопреки нашим попыткам. В самый неподходящий момент. Без настоев, без свидетелей, без давления. И я думаю, проблема не в даре. Проблема в тебе. Ты должна захотеть оказаться в другом месте. Нам нужно найти для этого достаточный повод.

Моя фантазия, и без того истощенная бессонницей, тут же подкинула образ – нелепый и пугающе ясный. Меня снова уводят в подземелье. Запирают в сырой камере. А за решеткой, в шаге от меня, накрывают стол: жаркое, еще теплый хлеб, янтарный мед, орехи, фрукты. Все рядом, но не достать.

«Засыпай, Мира. Закрой глаза. Перейди по ту сторону решетки – и ешь», – говорит магистр. Затем разворачивается и уходит.

— Иди, Мира, – мягко сказал магистр. – А я подумаю, как еще мы можем помочь тебе раскрыть свой дар.

Я моргнула, возвращаясь в реальность. Магистр протянул мне сонник и вернулся к своим инструментам.

После разговора с Дорном мне нужно было идти в комнату наблюдения на уже начавшееся практическое занятие по трактовке сновидений. Я вышла в коридор, прижимая тетрадь к груди.

Мысль о накрытом столе, еще минуту назад казавшаяся глупой, теперь не отпускала. Если магистр Дорн решит, что «нужда» – лучший стимул, его следующая идея может оказаться именно такой.

Нужно будет зайти в трапезную и взять с собой еду. И побольше.

В отличие от жилых корпусов, где вечно хлопали двери, звучал смех и слышался топот ног, в Крыле Сновидцев меня встретило только гулкое эхо. Оно послушно следовало за мной по коридору и отражалось от холодных стен.