Книга Чужак и не его Сновидица, страница 73 – Рина Белая

Чужак вел меня между устройствами, стараясь держаться в тени. Мы осторожно миновали участок пола, заваленный разобранным механизмом. Полукруглые панели с внутренними шестернями были сняты и прислонены к колонне. На полу валялись инструменты, металлические крепления, оборванные провода и тонкие трубки.

Когда завал остался позади, я беззвучно выдохнула и шагнула следом за чужаком.

И тут же что-то острое впилось мне в ступню.

Боль вспыхнула мгновенно. Воздух рванулся к горлу, но я успела стиснуть зубы. В следующую секунду чужак уже удерживал меня за талию, не давая пошатнуться. В страхе, что сон выкинет меня обратно в Обитель, я сама подалась вперед, намертво вцепляясь пальцами в жесткую ткань его безрукавки. Несколько секунд мы просто стояли так – слишком близко, почти не двигаясь. Я уткнулась лбом ему в грудь, ожидая, что мир вот-вот дрогнет и расползется тенями, как бывало всегда после боли.

Но ничего не происходило.

Реальность не размывалась. Каменный пол под ногами оставался твердым. Воздух – холодным. Его руки – настоящими.

Я разжала пальцы и чуть отстранилась.

Только убедившись, что я стою ровно, он убрал руку с моей талии и заставил меня опереться ладонью о его плечо. Затем опустился передо мной на одно колено. Его пальцы коснулись моей босой ступни. Он быстро нашел тонкую пластину с острым краем, застрявшую в коже, и осторожно вытянул ее.

Он поставил мою ногу обратно на пол, а затем поднял на меня взгляд. В нем не было сочувствия – только немой вопрос:

«Идти можешь?»

Я кивнула.

И только сейчас заметила, как блестит пот на его висках.

Это было неправильно.

В зале было холодно настолько, что мои босые ноги уже начали неметь от металла и камня. Но по его коже скатывались влажные капли, а дыхание становилось все глубже и осторожнее.

Чужак повел меня к узкой лестнице, уходящей вниз. Спускался он медленно, даже слишком. На одной из площадок вдруг замер – всего на мгновение, но мне хватило и этого, чтобы понять, насколько ему плохо. Свободной рукой он оперся о перила, пытаясь удержать равновесие. Несколько секунд простоял неподвижно, затем коротко качнул головой, приказывая идти дальше.

Чужак двигался так, будто каждое движение приходилось удерживать усилием воли. Его пальцы на моем запястье сжимались все сильнее, почти до боли, а потом вдруг слабели на долю секунды, словно он терял контроль над собственной рукой.

Сзади, со стороны мостков, раздались отчетливые шаги. Едва я их услышала, как чужак резко рванул меня в сторону и втиснул в узкое пространство между стеной и гудящим медным коробом.

Я замерла, боясь пошевелиться. Не слышала ни удаляющихся шагов, ни голосов работников – чужак стоял слишком близко, и его дыхание обжигало мне висок. Сквозь тонкую рубашку Лиллы я чувствовала напряжение его тела. Жар, исходивший от него, казался почти неестественным в холоде зала. Он не сводил глаз с освещенного проема, а пальцы так сильно сжимали мое плечо, что становилось больно. Но сам он, похоже, этого не замечал.

Я попыталась разжать его пальцы и вывернуться, но он лишь непонимающе посмотрел на меня. Его лицо стало почти серым, губы были плотно сжаты, а в глазах стояла мутная, тяжелая боль.

Когда шаги стихли чужак чуть отстранился, его рука на мгновение соскользнула, и он едва заметно качнулся. Затем снова схватил меня за запястье и повел дальше – вглубь этого чудовищного подземного устройства.