Книга Чужак и не его Сновидица, страница 76 – Рина Белая

Я сосредоточилась на ее лице, позволяя окружающему миру раствориться. Темнота сомкнулась вокруг тела, а затем выпустила меня уже в другом месте.

Сначала пришел тяжелый запах сырости и немытых тел. Воздух был настолько спертым, что каждый вдох давался с трудом. Следом под ногами проступил неровный, местами влажный камень. Я оказалась посреди винного погреба. Единственный масляный фонарь у лестницы выхватывал из мрака ряды бочек вдоль стен, но многие из них были сдвинуты, освобождая место для людей. На полу лежали доски, обрывки мешковины и тряпки, снятые с ящиков. Где-то валялась пустая кружка. У дальней стены темнело ведро, от которого хотелось немедленно отвернуться. С потолка с раздражающим спокойствием падали капли.

И везде были люди.

Они спали прямо на полу, тесно прижавшись друг к другу. Три молодые девушки укрывались одним плащом. Двое стариков дремали, прислонившись спинами к бочке, и тяжело, со свистом выталкивали из легких сырой воздух. Одна из женщин не спала. Она сидела у стены, обнимая ребенка так крепко, будто боялась, что его отнимут, стоит ей только ослабить руки. Мальчик лет семи метался в жару у нее на коленях, сбивая с себя тонкое покрывало. Его дыхание было сиплым и частым.

Женщина подняла голову и несколько секунд смотрела прямо на меня, не понимая, что видит. Потом ее глаза расширились, но она не закричала – только крепче прижала ребенка к груди и зашептала молитву.

Я застыла, не в силах сделать ни шага.

Почти тридцать человек.

Время, проведенное в погребе, стерло между ними почти все различия. Уже трудно было понять, кто здесь слуга, кто родственник семьи, а кто случайный гость дома. У всех были одинаково серые лица, потрескавшиеся губы и мутные от усталости глаза. Женские прически распались, дорогие платья помялись и потемнели от грязи. Мужские камзолы потеряли форму.

Я сделала шаг, и под ногой тихо хрустнул камешек.

У ближайшей бочки кто-то резко вскинул голову.

Это был мужчина лет сорока, с заросшим лицом и воспаленными глазами. Увидев меня, он судорожно вдохнул и отпрянул назад, ударившись затылком о бочку.

— Кто… – выдавил он хрипло.

Я подняла палец к губам.

Он побледнел еще сильнее.

Наверное, со стороны я действительно выглядела как видение: девчонка в темном платье, появившаяся из пустоты посреди запертого погреба, среди спящих пленников и кислого запаха чужого отчаяния. Мужчина толкнул локтем соседа, не сводя с меня испуганных глаз. По погребу прокатилась волна тревоги. Люди начали просыпаться один за другим, поднимали головы, растерянно моргали.

Понимая, что время не будет ждать, пока я соберусь с мыслями, я крепче сжала в руке снимок и медленно повернулась вокруг своей оси, внимательно всматриваясь в лица женщин в дорогих нарядах.

Леди Уолл я узнала не сразу. Она лежала у стены на холодном каменном полу, подложив под щеку плащ. Темные волосы выбились из прически и рассыпались по плечам, лицо осунулось, губы пересохли.

Рядом с ней спала пожилая женщина, почти касаясь ее плечом. Чуть ближе – молодая служанка.

Стоило мне сделать шаг в их сторону, как кто-то тут же разбудил женщин. Леди Уолл открыла глаза. Сначала бросила короткий вопросительный взгляд на женщину рядом, потом – на меня. Ее брови сошлись на переносице. Она приподнялась на локтях и только спустя секунду заставила себя подняться на ноги.