Книга Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда, страница 2 – Рина Белая

Где-то на сороковой минуте этого водно-временного кошмара кран сдался. Вася подтянул, закрутил, подкрутил, посопел, вытер лоб мокрой грязной тряпкой (нечаянно), и когда все наконец замерло — вода, бабка, вселенная — он тихо сказал:

— Готово. Теперь бы домой…

И вот только тогда он вспомни про свой рюкзак.

Вежливо отказавшись от компота, он рванул вниз. Прыгнул через две ступени. Открыл дверь.

В тот самый момент, когда Вася схватил свой рюкзак со стиралки, машина негромко пиликнула, как будто сообщая: «Миссия выполнена».

Вот только Вася не помнил, чтобы он ее запускал.

Он нахмурился, покосился на кнопку «Пуск», на табло, которое мигнуло загадочным «00:00», и, немного поколебавшись, поставил рюкзак обратно, словно отдавая его в залог реальности.

Аккуратно открыл дверцу и достал один носок, прилипший к барабану стиральной машины.

Новый. Синий. В горошек.

У Васи таких никогда не было.

— Ну и где второй? — пробормотал Вася, заглянув в бездну вращающегося чудовища. — Опять пожрало, зараза…

Он подтянулся на носках, залез рукой поглубже — и услышал щелк. Потом вж-ж-жих. А потом шлеп — и пол в ванной исчез. Вместе с ним исчез Вася. Вместе с Васей исчез и носок, о чем, кстати, он потом сильно жалел — не из-за привязанности, а из-за того, что пара была новая.

День 1.

Меня засосало в стиралку. Вышел в лес. Первое, что увидел — два полуголых дракона с голосами, как у дикторов времён, когда телевизор ещё воспитывал уважение и лёгкий страх. Хотели сжечь меня за то, что «не преклонился». Я предложил чай. Теперь один дышит через раз, второй ушел смотреть на воду. Начало многообещающее.

Вася очнулся, сидя на мягкой, подозрительно удобной кочке. Лоб его упирался во что-то теплое и металлическое — стиральную машину.

— Эээ… — осмысленно выдал Вася, приоткрывая один глаз.

В правой руке он сжимал одинокий носок — тот самый, с синим фоном и горошками, которых у него никогда не было, и теперь уж точно не будет, так как носок остался без пары.

— Пельмени! — вспомнил Вася, и с силой, с какой обычно вспоминают, что забыли выключить утюг за шестьсот километров от дома, резко подскочил и открыл рюкзак.

— Живы… — выдохнул Вася с таким облегчением, будто вытащил младенца из горящего дома, а не пакет замороженных пельменей из рюкзака.

Пельмени были холодные, слегка покрытые инеем и тоже, кажется, испытывали облегчение, что не растаяли и не стали жертвами липкой бесформенной массы.

Воодушевленный, Вася развернулся, намереваясь торжественно вернуть пельмени на их законное место в морозильной камере, в которую он, как правило, нырял с четкой целью и легким ругательством.

Но…

Вместо кухни, привычного холодильника с магнитиком «Геленджик 2013» и пачки забытых блинчиков с мясом, перед ним раскрылся другой мир.

Широкий, эпический, совершенно не кухонный.

Небо — насыщенно-синее, как будто кто-то закрасил его гуашью и забыл растушевать. Горы тянулись вверх, величественные и вечно дымящиеся, словно каждый второй склон подрабатывал вулканом в свободное от скучного стояния время.

Деревья — высокие, мрачные, стояли с видом, будто что-то знают. Трава — зеленая, но с характером: местами выжженная, местами оплавленная.

По всей округе были разбросаны обугленные доспехи, ржавые мечи, застрявшие в деревьях.