Книга Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда, страница 4 – Рина Белая

На нем были только темные штаны, облегающие, как вторая кожа. Верхнюю часть одежды он, по непонятной для Васи причине, не надел. На торсе — идеальные кубики пресса, такие четкие, что на них можно было не просто стирать белье, а запускать целую прачечную.

Второй — сама тьма, принявшая человеческий облик. Он двигался с грациозной хищностью, свойственной лишь диким кошкам. Его кожа — светлая, почти прозрачная, как отблеск молнии в полночь. На этом контрасте — волосы цвета густой вороньей тьмы, длинные, тяжелые, падали на плечи, будто сами тянулись к земле.

Глаза — стальные, с серебристым отливом и холодом, способным остудить вулкан. Зрачки слегка вытянуты, по-драконьи. Взгляд, как вечная зима: спокоен, красив… и смертельно ясен.

Одет он был так же, как и первый: черные штаны. Торс — словно статуя, высеченная из теней и стали.

Они стояли перед Васей, как две иллюстрации из романа, который кто-то писал под хмелем, в порыве страсти и под эпический саундтрек.

Первый сделал шаг вперед — спокойно, с весомостью стихии, которую невозможно остановить. Его взгляд полыхнул древним огнем. Голос прозвучал так, что сам воздух, казалось, выпрямился.

Он был густым, глубоким, с той самой хрипотцой, как у дикторов времён, когда телевизоры щёлкали кнопками, а каждая речь звучала так, будто объявляют нечто вселенского масштаба.

— Я есть Хаарак’Торр, сын Огненного Перворожденного, наследник Великого Круга Пламени, щит Пылающих Земель, несущий свет сквозь Пепел Битв. Мой клинок горит именами павших, и моя клятва — вечна, как дыхание вулкана.

Вася кивнул, медленно, как человек, который услышал что-то очень важное, но понял только «я есть».

Следом выступил второй. Его голос был холодным эхом зимней бездны, звучал медленно, с глубиной, в которой терялись эхо павших миров.

— Я — Вайрэнн Мор из Дома Теней, потомок линии Черных крыльев и Заката. Владыка Беззвездной тьмы, страж Молчаливых врат, несущий бремя Забытого Дыхания. Мое имя — шепот в ледяном ветре, моя воля — граница между хаосом и вечной ночью.

Они синхронно посмотрели на Васю. И Вася почувствовал, как где-то глубоко внутри что-то хрустнуло — возможно самооценка, возможно, позвоночник.

Он сглотнул, выпрямился на полсантиметра и, не найдя в себе ни пафоса, ни древнего рода, ни даже пресловутых кубиков, выдал:

— Вася.

Молчание затянулось.

Воздух потрескивал. Где-то на фоне гудела стиралка.

Огненно-рыжий нахмурился, слегка склонив голову:

— Вася?

— Коротко как-то, — добавил второй, тот, чьи черные волосы спадали на плечи, как ночная буря. — И совсем не звучит… как пророчество. Или как приговор.

— Что ты за герой, Ва-сии-я, — протянул огненно-рыжий, будто пытаясь вложить вес в слово, которое весит, как сушеный мотылек.

Вася поежился, сделал шаг назад, но понял, что отступать уже особо некуда — за спиной только стиралка и моральная усталость. Он глубоко вдохнул, прижал к груди пакет с пельменями и выдал честно, без лишнего пафоса:

— О нет! Я точно не герой.

— Не герой, говоришь… — усмехнулся огненно-рыжий, прищурившись. — А особые способности есть?

Вася замолчал, посмотрел на носок в руке, потом аккуратно убрал его в карман. Задумался. Серьезно. Даже бровью повел, как человек, который сейчас вспомнит что-то выдающееся.